Найди меня в сердце ночи, Каноко - Лин Си Ён

Что он здесь забыл? Почему целенаправленно решил пойти в библиотеку вместо уроков? Почему именно книга про мутации? Так испугался вчерашнего дракона? Каноко нахмурилась. Нет, испугался бы дракона, читал бы о нем, а не о себе. Что Казуо – «мутировавший», Каноко догадалась еще в первую встречу. Он же принял ее за ёкая, как и она его. Вот только, в отличие от большинства, Казуо удавалось успешно скрывать свою суть.

Каноко была уверена: брат считал своего друга точно таким же «нормальным», каким был сам, даже не задумываясь ни над нечеловеческой ловкостью, ни над удивительной способностью Казуо выдерживать многочасовые интенсивные тренировки по кендо. Наоборот, превратил друга в пример и недостижимый идеал.

«Может, тоже начать ёкаев игнорировать? Буду сильной и ловкой без всяких там побочек».

Каноко подняла взгляд: с противоположной стены на нее смотрели с дюжину мокумокурэн. Безобидные глаза, с грустью глядящие прямо на тебя, пугали только в детстве: сейчас ей хотелось, скорее, подмигнуть им, хоть чуть-чуть расшевелить, чтобы не выглядели такими сонными.

На грани слышимости возник звук шагов и тут же исчез. Каноко резко развернулась, готовая и бежать, и придумывать оправдания. Но за спиной стоял Хината, показательно удивленный и совсем не опасный. Поняв по жестам Каноко, что шуметь не стоит, аккуратно заглянул за стеллаж, обнаружил там Казуо, удивленно приподнял брови и потянул ее к выходу.

– Это новый вид вуайеризма: подглядывать за теми, кто делает домашнее задание?

Хината шутил, но лицо оставалось серьезным. Они вышли на улицу, на газон между корпусами. Сегодня погода была удивительно приятной: тепло, но не жарко, легкий ветерок разгонял нагретый палящим солнцем воздух и охлаждал кожу. Утром Каноко этого не заметила – глаза закрывались от недосыпа, и погода раздражала любая, просто по факту своего существования.

– Меня просто поразило, что он читает о «мутировавших».

– Вы знакомы?

– Это друг моего брата, Сато Казуо.

– Идем. – Хината, прежде прислонявшийся к стене, кивнул ей на школьные ворота.

– Ты предлагаешь уйти? – Каноко опешила. – Просто так?

– У меня уже уроки закончились, а ты на свои, кажется, и не собиралась?

Каноко стушевалась. Ну да, хотела бы, заставила бы себя отправиться на занятия, а не отсыпалась в библиотеке. Она поднялась с бетонного блока, неумело притворявшегося оградой, и поспешила вслед за Хинатой.

К удивлению Каноко, их даже никто не остановил.

– Ну, мы же уже не дети. Да и это не твой окинавский пансионат, где за вами даже во сне в четыре глаза присматривали.

«И хорошо, что присматривали». – Каноко нахмурилась, вспоминая их с Сакурой «вылазки». У них были некоторые шансы не дожить даже до пятнадцати.

– Так что там с братом твоего друга?

– Другом брата. – Каноко удивленно оглянулась: парочкой неочевидных переходов Хината вывел ее прямо на оживленную улицу. Красиво, конечно: сакура – дерево, а не подруга, – как раз начинала цвести, и розовые бутончики облепили темные ветви. Та Сакура, которая все же подруга, точно оценила бы. Но самой Каноко было физически некомфортно. Люди шли мимо нескончаемым потоком, кто-то смотрел на них, и в каждом взгляде она читала: «Какой кошмар! Что за ужасная девица?»

«Мне только кажется, это все неправда». – Каноко на мгновение зажмурилась, сжала кулаки, – руки покрылись мурашками. А потом ее ладонь накрыла чужая.

– Успокойся, – Хината шепнул совсем рядом с ухом. – Лучше рассказывай: так ты отвлечешься и расслабишься.

«Легко сказать». – Каноко набрала воздух в грудь и заговорила:

– В общем, этот Казуо, друг Харухи… Они уже давно общаются, даже на день рождения Харухи его позвал и все время ходит за ним, как хвостик привязанный…

Получался откровенный бред, но Хината, хвала его такту, не перебивал: лишь улыбался и, когда Каноко к нему оборачивалась, внимательно смотрел в глаза. За какие-то полчаса она выложила ему все: от каппы до дурацких новостей сегодня утром, где журналисты, будто сговорившись, показывали ее фото.

– Может, на меня поэтому пялятся? Узнали, что это я – это я?

Хината рассмеялся.

– Ты меня, конечно, извини, но в Босохиме тебя даже собственная мать не узнала бы. Ну, она, скорее всего, и не узнала.

Каноко помотала головой в подтверждение: нет, не узнала.

– Босохиме? Нани?..[27]

Вместо ответа Хината указал на витрину ближайшего комбини[28]. Стойка с газетами пестрела снимком дракона – монохромным, через радар, – и ее фотографией на мотоцикле. «Босохиме» упоминалась почти в каждом заголовке.

Каноко замерла и прикусила губу. «Босохиме» – «Босо–» от «босодзоку», уличных банд байкеров, а «–химе» – принцесса. «То есть я, по их мнению, принцесса байкеров?» – Она едва не расхохоталась. Главное, что сами байкеры были не в курсе, что у них тут принцесса объявилась.

– Я сам даже не подумал на тебя. – Хината помотал головой. – Черт, в голове не укладывается!

Каноко поежилась: из-за проезжавших мимо машин ветер усилился, а лепестки сакуры еще недостаточно распустились, чтобы деревья могли отгородить тротуар от дороги.

– У меня самой, честно говоря, тоже.

– В общем, ты решила, что Сато Казуо сражен вчерашней встречей с драконом, и поэтому пошел читать про них в библиотеку? Логично. – Хината покивал. – Подозреваю, что так и есть.

– Да нет же! – возопила Каноко, всплеснула руками, а потом спешно обернулась: не заметил ли кто? – Вот именно, что он не про драконов читал, а про особенности мутаций.

– Насмотрелся вчера на тебя и хотел больше узнать про «мутировавших»?

– Он сам тоже видит ёкаев, ему нет смысла читать про меня. Если он, конечно, ничем от обычных «мутировавших» не отличается.

– А ты считаешь, что отличается?

Хината нахмурился и даже остановился.

– Я считаю, что Казуо – тот самый «супермутант», о котором ты говорил.

Секунд десять потратив на то, чтобы вспомнить, когда и что он говорил, Хината помотал головой.

– Почему? Только не говори, что тебе так просто кажется.

– Но… Мне правда так кажется.

Казуо вел себя по-другому: не как обычный человек, но и не как «мутировавший». Каноко вспомнила нож, зарезавший нуппеэппо: несчастный ёкай даже заметить атаки не успел.

– Он сильнее и быстрее, чем «мутировавшие».

– Он профессиональный спортсмен, если я правильно помню. Капитан команды по кендо.

Каноко потупилась.

– Пойми, «супермутанты», как ты их назвала, очень редки. Едва десяток на всю Японию наберется.

– Ну, может, нам просто повезло?

– Может. Вот только каждый из них… – Хината махнул рукой, пытаясь подобрать слово. – Ну, вот как она!

Он указал взглядом на подъехавший черный автомобиль. Каноко не узнала марку: впервые видела эти странные серебристые колечки. С заднего сиденья выбралась девушка: