Найди меня в сердце ночи, Каноко - Лин Си Ён

дорогая школьная форма и ярко-рыжие, будто пожар, волосы. Каблуки – какие при школьной форме каблуки, запрещено же? – зацокали по плитке, девушка вальяжно пересекла улицу и поднялась ко входу в библиотеку.

Каноко удивленно огляделась. До этого она как-то не замечала, где они остановились.

– Это все безумно богатые семьи, Каноко. Золотая молодежь. И не только молодежь, на самом деле: из-то того, что у них мутации передаются генетически, ограничения по возрасту нет.

– Зачем мы сюда пришли? – перебила она Хинату.

Теперь уже Каноко догадалась, что тот вдруг встал как вкопанный не ради разговора. Хината тоже взглянул на библиотеку.

– Ты ведь хотела почитать о ёкаях, я правильно понял? Тогда, в библиотеке, когда наткнулась на своего необыкновенного Казуо? Здесь самое большое в Токио собрание книг по теме. Преподаватель в университете очень советовал.

– Ну пойдем, раз пришли. – Каноко вздохнула.

С выводами Хинаты по «необыкновенному Казуо» или по самому обыкновенному недоёкаю она была категорически не согласна… Едва поймав последнюю мысль за хвост, Каноко затормозила на мгновение, почти себя выдав.

Нет, снова спорить с Хинатой не хотелось. Так что лучше уж она сначала обдумает все сама. «Я назвала Казуо недоёкаем после нашей первой встречи. Потому что… Потому что от него были ощущения, как от ёкая. Тогда я еще не знала ни что он человек, ни что друг Харухи, и думала, что к нам еще кто-то, кроме каппы, забрался». – Каноко, пропустив вопрос Хинаты мимо ушей, кивнула ему, соглашаясь со всем и разом. Тот потащил ее по коридору, продолжая что-то рассказывать.

«Итак, Казуо ощущается как ёкай. А все остальные „мутировавшие“ – нет. Вот почему я решила, что он должен быть особенным».

Что же до благосостояния… Каноко вспомнила рыжую девушку у входа. Она ничего не знала про семью Казуо, вполне могло случиться так, что…

«Не могло. Богатенькие мальчики не добывают деньги в грязных забегаловках с аканамэ, а Казуо, Харухи говорил, уже давно там подрабатывал».

– Ты меня слушаешь? – Хината, в отличие от большинства знакомых Каноко, произнес эту фразу без вызова и надрыва. Не упрекал ее в растерянности, а просто интересовался, дошел ли смысл разговора или надо повторить еще раз.

Каноко огляделась: они стояли около огромного окна, рядом с парочкой длинных белых столов для чтения. За стеклом зеленели кроны деревьев, и солнце, без боя преодолев все препятствия, заливало комнату радостным, теплым светом. Оставалось выбрать книги.

– Отдел изучения ёкаев, – повторил Хината. – Пойдем искать, что читать будем.

Он оставил сумки на ближайших к окну стульях и поспешил вслед за Каноко, уже увлеченно рассматривавшей плакат с карасу-тэнгу[29] – огромным, вдвое больше обычного, вороном. Тот величественно восседал на ветке вишни и завораживал одним своим видом. На Окинаве Каноко видела их очень редко, зато Токио они, похоже, обожали. Видимо, город, сам буквально дышащий ядовито-яркими красками неона, поддерживал их способность создавать иллюзии и мороки.

– Вот то, что ты искала.

Каноко осмотрела парочку потрепанных книжечек и две яркие ротапринтные брошюры – почти как рекламные буклеты. «Университет Киото» – значилось на обеих обложках.

– И это все?

– Есть еще теория, которую развивали до 45-го, но там, на мой взгляд, сильный перебор со сказочностью и выдумками авторов.

– А ее…

– Смотри полку с «Историей», там как раз и про доклад 45-го должно быть, но очень коротко.

Каноко кивнула и пошла вдоль стеллажей по книжным лабиринтам, чтобы найти нужный раздел. Кинула взгляд на стол у окна – за ним уже сидели. Удивленно присмотрелась и увидела рыжеволосую, демонстративно занявшую их место. Сумка Хинаты валялась на диванчике рядом.

Волна гнева поднялась откуда-то из кончиков пальцев, мгновенно возвращая Каноко во вчерашний вечер. Как тогда она неслась, не замечая препятствий, так сейчас готова была устроить разборки с девицей, нагло побросавшей чужие вещи.

– Тихо, – Хината подошел сзади и встал как привидение.

– Чего «тихо», ты видел?

Не говори он шепотом, она бы уже орала.

– Это того не стоит.

– Если ты боишься ее из-за того, что она такая фифа…

– Встревать сейчас в спор непродуктивно: ты же пришла сюда книги почитать. Если сейчас будем с ней ругаться, не успеем до закрытия библиотеки. А в других токийских нет даже четырех книг. – Хината улыбался тепло и грустно, и лишь поэтому Каноко отступила.

Такая логика была ей чуждой, но через мгновение показался странным и собственный напор. Она что, правда была готова ругаться с неизвестной девушкой из-за места за столом в библиотеке? За внезапную несдержанность стало стыдно. Настолько, что Каноко с трудом подавила желание залезть под одеяло. Нестерпимо заболела нога, и Каноко тут же свалилась на диван – тот самый, где теперь лежали сумки.

Кто-то рядом зло перелистнул страницу. Каноко сама не знала, откуда она поняла, что это было именно «зло». Просто – как с дверью. Никому же не нужно пояснение: это человек хлопнул дверью «Я в магазин, не уберешь до моего возвращения – буду сердиться еще больше!», «Я ухожу от тебя навсегда, жди завтра извещения о разводе» или «На улице такой дождь и ветер, не забудь зонтик, как пойдешь!». Все и так знают, что имелось в виду.

Тут Каноко в каждом шевелении бумаги чувствовала раздражение. Повернула голову – любопытство оказалось сильнее привитых тяжелой рукой тренера манер. И наткнулась на полный ненависти взгляд рыжеволосой.

Она не сердилась конкретно на Каноко, просто, видимо, денек у девушки выдался неудачный. Достав из кармана нечто, в чем с некоторой натяжкой можно было опознать пейджер, девушка быстро взглянула на него, подобрала вещи и вышла из библиотеки.

– Вот поэтому я и не хотел спорить. – Хината улыбнулся и помог Каноко подняться.

Книги девушка убрать не потрудилась, они так и валялись на столе неопрятной грудой.

– «Об особенностях взаимоотношений людей и ёкаев в период с 1858 по 1962 г.», Университет Киото… – Каноко растерянно посмотрела на книжицу. Точно такую же, что и в руках у Хинаты, только со сломанным корешком. Так бывало, если резко развернуть брошюру: страницы начинали вылетать и сыпаться. На образовавшемся развороте была ручкой подчеркнута фраза: «Генетические характеристики семейства передавались по наследству. В каждом поколении ожидалось, что по крайней мере один потомок будет обладать наследственным талантом, характеризующим фамильную линию».

Хината посмотрел на текст через плечо и невесело хмыкнул.

– Что ты думаешь? – спросила Каноко.

– Думаю, что брат или сестра нашей прекрасной незнакомки сейчас не мучается неопределенностью, а вовсю развивает фамильные таланты и готовится унаследовать бизнес родителей. А вот ей не повезло, и теперь придется искать, к чему приложить