Найди меня в сердце ночи, Каноко - Лин Си Ён

– Она не унаследовала дар, – Каноко вздохнула. Теперь девушку было почти жалко.

– Ты зря из-за нее расстраиваешься. – Хината в подтверждение своим словам грустным совсем не выглядел. – Она вполне может найти себя в чем-нибудь другом. А так пришлось бы забросить собственные интересы ради «предназначения».

– Но ведь можно не забрасывать! Хобби…

– Я тоже так думал, – перебил ее Хината. – Времени не хватит. Убедился на собственном опыте.

Каноко помотала головой, не соглашаясь, но вслух возражать не стала.

– Ну и, конечно, это все мои догадки. Может, она исследованиями по этой теме занимается.

– В школе?

– В богатой частной школе. Предположить даже не могу, что у них там бывает!..

– Почитай сёдзе-мангу, тебе в подробностях расскажут. – Каноко рассмеялась над собственной шуткой.

В библиотеке было необыкновенно уютно. Они все-таки устроились за столиком у окна, друг напротив друга. И отчего-то смотреть прямо в глаза оказалось еще романтичнее, чем сидеть рядом. Солнце клонилось к закату, и свет стал мягче. Красноватыми отблесками он пробивался через большие окна, освещая бесконечные ряды книг на полках. Деревянные стеллажи, пропитанные запахом старой бумаги и лака, дышали атмосферой спокойствия и умиротворения. Даже одинокий тэндзё-наядзё[30], устроившийся на одной из них, улегся поудобнее и спал, – длинный язык свисал на четыре полки вниз. Тэнгу с плаката смотрел на него осуждающе. А может, Каноко просто так казалось.

Где-то там, далеко-далеко, горожане выходили из высоченных офисных зданий, спешили к метро и на поезд, ехали с работы по домам, – и маленькие струйки превращались в бесконечные толпы на тротуарах. Но из окна был виден лишь ухоженный внутренний дворик с цветами и аккуратно подстриженными кустарниками.

В пустынном зале библиотеки было некого смущаться, и Каноко улыбалась, слушая, как Хината отчаянно рассказывает ей все новые факты о ёкаях и «мутировавших». Она время от времени ерничала в ответ, но беззлобно, не стараясь обидеть. А устав препираться, они просто сидели, вдвоем читая издание начала века. Потому внезапная фраза и прозвучала так оглушительно.

– Пойдем на свидание?

Глава 7,

в которой количество любовных страданий превышает допустимый уровень

– Пойдем на свидание? – шепнул он.

Музыка била по ушам безумным маршем, и Каноко не могла сосредоточиться. С одной стороны, какое свидание, они едва знакомы! С другой – почему бы и нет, она же такая взрослая.

Вместо ответа она просто протянула руку.

– Пойдем на свидание?

Прозвучало не слишком уверенно. Нога болела безумно, и даже о том, чтобы просто выйти из палаты, надо было лишний раз подумать. А он предлагает «на свидание… идти!». Что за бестолковое существо?

– Я имел в виду, что могу принести сюда фруктов, сладкого и свою приставку. Посидели бы…

Свидание в больничной палате. Отлично придумал, просто мастер превосходных идей. Каноко отвернулась к окну. Как назло, туман и тучи над океаном расступились и небо сделалось ярко-голубым, почти праздничным. В такой день действительно гулять бы по городу, есть фруктовый лед, а вечером, когда из ниоткуда набегут тучи и прольются дождем – с грозой, как полагается, – сидеть дома и играть в приставку. Лучше всего – под общим пледом.

«Вот и шел бы гулять. Чего ко мне пристал?!»

– Извини, другие планы.

– Пойдем на свидание?

Подняв голову, Каноко наткнулась на его взгляд – цепкий, но не острый. Некоторым парням нужно было заполучить девушку как трофей – и такой был в ее далеком окинавском прошлом. Но Хината не выжидал и не спрашивал с отчаянным надрывом: «Согласись, или я буду вечно несчастен: немедленно утоплюсь и повешусь, а после спрыгну с крыши!»

Нет, по нему вообще невозможно было понять, какие там внутри эмоции. Надежная внешняя маска дружелюбия скрывала их от посторонних. Или личины не было, и ему действительно… все равно?

Каноко нахмурилась. Слишком много вариантов.

– Во второй раз ты предложил мне пойти на свидание через два месяца. В третий раз – через два года. Четвертого приглашения ждать через двадцать лет?

– Я бы рассматривал это как игру. Пока счет один – один.

– А сегодня решающий матч?

Вместо ответа Хината улыбнулся.

«Он тоже помнит, – мысль была странная: Каноко привыкла к тому, что люди забывают многие моменты из прошлого. Тем удивительнее было, что кто-то помнил и считал. – Неужели для него это… важно?»

– Если решающий, то проиграть нельзя. – Она улыбнулась краешком губ, и Хината повторил улыбку. – Куда пойдем?

В метро Каноко тоже не была с детства. И теперь любой токийский школьник посмеялся бы над детским восторгом, с которым она рассматривала хромированные будки дежурных по станциям и заваленные газетами киоски. Собственное изображение на первой полосе перестало пугать, вызывая скорее нервный смех.

«Хорошо, что никто не узнал. Еще лучше, что все закончилось». – Каноко ежилась от подземного холода. А может, от собственных нервных шагов.

Родителей она предупредила, едва покинув библиотеку: позвонила домой с общественного телефона в холле. Мама была против ровно две фразы, а потом вдруг согласилась, «ведь Харухи тоже в Токио». Наверняка, папа что-нибудь сказал. И теперь Каноко ехала в метро. И даже не одна, а вместе с Хинатой. И у них было свидание. Хотелось ущипнуть себя, проверить, не оказалась ли она случайно в аниме.

– Пойдем, почти на месте.

Они завернули за угол, и Каноко пожалела, что не взяла с собой поляроид. Уже приходилось вскидывать голову, что же будет, когда они подойдут ближе?

– Ты уже там был?

– Да. Расскажу, когда поднимемся.

Каноко кивнула. Происходящее казалось нереальным: от метро до лифта, а потом на нем, несущем их вверх с умопомрачительной скоростью, такой, что уши закладывало.

– Добро пожалось на смотровую площадку Токийской телебашни! Верхняя обсерватория расположена на высоте 249,6 метра и предоставляет лучший обзор на Токио и окрестности, а в ясные дни – и на гору Фудзи.

Английский у девушки-экскурсовода был плоховат, это Каноко, наслушавшаяся озвучки в американских и европейских играх, могла заявлять вполне авторитетно. Но туристам на акцент было плевать, они перешептывались и осматривали город.

Уже начали зажигаться первые огни, но солнце еще не зашло. Розовый и оранжевый перемешались на небе, и серые блоки домов на мгновение стали чуть-чуть ярче. Фары автомобилей на дорогах напоминали нити из сотен разноцветных светлячков. Внизу мозаикой простирались бесчисленные крыши, разрезанные сеткой улиц. Город казался бесконечным, жилые районы