Проект «Сфера-82»: Цвет и слой - Станислав Миков

Олег вспомнил плотную компоновку массивных цветных телевизоров.

— Закладываем методику испытаний. Блок цветности собран на гибридных микросхемах К224. Они сильно греются, рабочие режимы уходят, и расчетный зеленый цвет через час превращается в грязно-желтый.

— А развертка всё равно шумная, — добавила Люба, делая короткую запись в журнале. — Оптроны отделят сигнальные линии, но они не отменят фильтры, общий провод и укладку жгутов. Иначе помеха от строчной развертки полезет в землю и синхронизацию, а мы потом будем искать ошибку в памяти там, где на самом деле дрожит видеотракт.

— Прописываем прогрев и обвязку, — кивнула Наташа и вывела на ватмане новую категорию. — Замеры напряжений в контрольных точках на холодном образце и после двух часов работы. Экранирующие медные чулки на сигнальные линии. Жесткая фиксация жгутов подальше от умножителя напряжения.

Горелов перелистнул страницу в папке.

— Ищем заводскую документацию на ремонт, — согласился Олег. — Карты сопротивлений, осциллограммы, схемы БОС и БР. Как только найдем железо, будем привязывать наши контрольные точки к их заводским таблицам.

Он отступил от доски. На ватмане, рядом с блоками цветности, теснились пометки: «ОМТС», «Снабжение», «Первый отдел».

— С такой ведомостью нас в ОМТС развернут, — сказал Тимофеев, хмуро глядя на свои записи. — Одно дело — выбивать промышленные микросхемы или транзисторы. Со скрипом, но они проходят по квотам приборостроения.

Наташа положила красный карандаш на полочку кульмана.

— А пятнадцать цветных комплектов — это фонд бытового обслуживания населения. Очередь заявок, план ремонта, баланс мастерских. Если Седых подпишет такую заявку официально, ему придется обосновывать цифры перед министерством.

— И тогда моментально подключится первый отдел, — подтвердил Горелов. — В одной бумаге встретятся закрытый комплекс, цветной видеовывод и дефицитный потребительский товар. Всю тему засекретят до выяснения. Доказывать потом, что гражданской машине тоже нужен цвет, замучаемся.

— Новые комплекты просить не можем, — произнесла Наташа. — Придется идти, как в Александрове. Помнишь, как мы с тобой таскали «Юности» из изолятора брака? Не товарный вид искали, а живую основу для ВКУ. Здесь то же самое, только цветное. Надо искать неликвид, ремонтный фонд, сломанные аппараты в городских телемастерских. Нам нужны кинескопы, шасси, блоки и схемы, а не гарантийные талоны. Как провести это по бумагам, минуя прямую заявку на новые телевизоры?

Олег подвинул к себе свободный край ватмана и вывел отдельную строку: «списанные блоки через мастерские». Рядом поставил вопросительный знак.

— Я могу составить критерии для приемочных актов, — сказал Горелов. — Но порядок списания и передачи имущества по актам не знаю. Это уже не инженерный вопрос.

— Нужен хозяйственник, — Наташа снова посмотрела на ведомость. — Тот, кто понимает балансы, фонды предприятий и акты списания.

— Николай Петрович, — произнесла Люба. — Он хотя бы объяснит, по какой номенклатуре это может пройти.

Олег потянулся к внутреннему телефону, но трубку сразу не снял.

— Сначала к Михалычу, — сказал он. — Иначе получится, что мы сами распоряжаемся складом бывшего КБ-2.

* * *

Иван Михайлович нашелся на своем привычном месте: за широким столом с папками бывшего КБ-2. Только стопки уже стали ровнее, на некоторых появились бумажные закладки, а рядом лежал тонкий скоросшиватель с карандашной надписью: «КБ-2. Шкафы и склад».

— Иван Михалыч, дело есть, — сказал Олег без предисловий. — Цветные ВКУ через обычную заявку мы не получим. Новые телевизоры просить нельзя, это сразу уйдет наверх и в первый отдел. Можно попробовать выйти на городские телемастерские: им запчасти, нам неремонтные аппараты или комплектные шасси с документами.

Иван Михайлович поднял на него тяжелый взгляд, потом отложил карандаш и несколько секунд молчал.

— Вариант неприятный, но рабочий, — наконец сказал он. — Других сейчас, похоже, нет. Через фонды вам пятнадцать цветных аппаратов никто не даст. Через режимную часть нельзя: гражданскую ветку сами туда утянем. А через бытовой ремонт можно хотя бы начать разговор.

— Значит, можно звонить Николаю Петровичу?

— Можно. Но не от себя. Скажешь, что я разрешил выяснить, можно ли оформить это законно, без обещаний и без вывоза деталей до акта. И начните не с письма в управление, а с конкретной мастерской.

Он открыл записную книжку, лежавшую под папкой с описями, и нашел нужную строку.

— Дом быта на Горького. Телеателье при нем. Там старшим мастером работает Семен Кузьмич Ларионов. Когда-то давно в КБ-3 наладчиком сидел, еще до того, как ушел в бытовую технику. Толковый, лишнего языком не мелет. Если у них действительно лежат цветные аппараты под списание, он хотя бы скажет, где искать и какие бумаги потребуются.

— Он нам отдаст шасси?

— Он ничего вам не отдаст, — сухо сказал Иван Михайлович. — Он не кладовщик при нашем КБ. Он может не выгнать вас за дверь и объяснить, какие аппараты у них числятся мертвыми. Дальше — Николай Петрович, акты, печати и моя подпись.

Михалыч подвинул к себе скоросшиватель «КБ-2. Шкафы и склад».

— Теперь по второй половине этой идеи. Если хотите предлагать мастерским что-то взамен, нужна нормальная опись. Официально там половина называется так, что родная мать не узнает. «Прибор измерительный, бывший в употреблении». Какой прибор, в каком состоянии, с кабелями или без — догадайся сам. Но основа есть.

Он достал из стопки серую папку и раскрыл ее на середине.

— А неофициально? — спросил Олег.

Михалыч посмотрел через плечо в сторону соседнего кульмана.

— Петр Иванович!

Ветеран из бывшего второго КБ оторвался от своего листа неохотно, но подошел сразу. Он выслушал вопрос, взял у Михалыча ключ с жестяной биркой и повел Олега к задней двери кладовой, где раньше хранили аналоговые стенды и запасные узлы к ним.

За стеллажами скрывалась узкая комната, насквозь пропахшая картоном, машинным маслом и старым лаком. На верхних полках стояли осциллографы с пожелтевшими ручками, ниже лежали трансформаторы от списанных стендов, коробки с тумблерами, катушки провода, радиаторы, связки многоконтактных разъемов, бумажные пакеты с керамическими конденсаторами и тяжелые жгуты, перетянутые бечевкой.

— Вот это в официальной описи есть, — Петр Иванович ткнул пальцем в ряд приборов. — Их можно списывать только через акт: инвентарные номера, печати, остаточная стоимость. А вот это, — он постучал ногтем по коробке с разъемами, — годами складывали после переделок. На всякий случай. Формально оно