Проект «Сфера-82»: Цвет и слой - Станислав Миков

Олег присел перед нижней полкой и вытащил на свет алюминиевый радиатор с засохшей термопастой.

— Телемастерским такое пригодится?

— Радиаторы, провод, тумблеры, разъемы, крепеж — заберут с руками, если у них правда план ремонта горит, — сказал Петр Иванович. — Осциллографы старые тоже могут взять, только комплектность проверяйте. А вот мосты и генераторы без паспортов не суйте первыми. Начнете с непонятного железа — Николай Петрович сам вас завернет.

Олег быстро записывал на сложенном листе два столбца: «по описи» и «уточнить в кладовой».

— Делаем так, — сказал подошедший Михалыч. — Я даю тебе официальную выписку по складу КБ-2. Петр Иванович отмечает, что из старых запасов реально не жалко отдать. Ты приносишь Николаю Петровичу две бумаги: что числится и что предлагается к передаче после акта.

— Понял, — сказал Олег.

Петр Иванович сухо усмехнулся.

— И не пишите «хлам». В бумаге хлама не бывает. Пишите: «неиспользуемое оборудование и радиодетали, пригодные для ремонта бытовой аппаратуры». Сразу станет приличнее.

* * *

Олег вернулся к столу с серой выпиской Михалыча, листком Петра Ивановича и номером телеателье на Горького. Только после этого он снял трубку внутреннего телефона.

До бюро снабжения дозвонился не сразу: где-то щелкали переключателем, переспрашивали, кто говорит, потом наконец в трубке раздался знакомый суховатый голос Николая Петровича.

Олег коротко объяснил задачу: цветной видеовывод, пятнадцать однотипных основ под ВКУ, желательно не новые телевизоры, а аппараты из ремонтного фонда или комплектные шасси с документами. Отдельно сказал, что Иван Михайлович разрешил проверить законное оформление и предложил начать с телеателье при Доме быта на Горького. Николай Петрович дослушал до конца и попросил повторить цифру.

— Телевизоры, значит, собираете, — констатировал он уже без всякого удивления.

— Решаем задачу цветного видеовывода, — ответил Олег. — Для проверки нужны стабильные однотипные макеты.

— Заявку в городское управление бытового обслуживания писать собрались? — спросил Николай Петрович. — Телеателье им подчиняются, но шасси цветного телевизора у них на балансе как имущество, а не как мешок винтов. Медь, драгметаллы, дефицитные блоки, план ремонта. Если я такую бумагу в местный ОМТС пущу, ее первый же ревизор завернет. И правильно сделает: нецелевое расходование фондов.

— Значит, надо понять, где такие блоки числятся и кто имеет право их списывать, — вполголоса подсказала Наташа.

Олег повторил это в трубку. На другом конце Николай Петрович помолчал; было слышно, как он отодвинул какие-то бумаги.

— Ларионова я помню, — сказал он наконец. — С ним можно начинать разговор, но только разговор. Может быть, получится обмен по актам. Городские телемастерские задыхаются без запчастей. Планы горят. У них в подсобках лежат мертвые аппараты, которые чинить нечем. Ждут актов на утилизацию. А у нас на балансе висит дальний склад бывшего КБ-2.

Олег посмотрел на серую выписку. Пыльные приборы, тяжелые ящики с крепежом и детали, которые цифровикам уже мешали, для телемастерской могли оказаться рабочим запасом.

— Обменный фонд, — вслух произнес Тимофеев.

— Возможно, — поправил Николай Петрович. — Оформляется это через акты списания. Вы им комплектующие, они нам — нерабочие платы подходящей компоновки и с документами. Но сначала я сам выясню, в какую мастерскую можно зайти официально, с печатями. К среде скажу, можно ли это провести законно. А вы пока составьте опись того, что готовы отдать со старого склада. Только без самодеятельности.

— То есть к вам не с просьбой, а с описью, — уточнил Олег.

— Вот именно. С просьбами ходите к начальству, а ко мне — с бумагой, где видно, что вы хотите получить и что можете предложить взамен.

В трубке щелкнул рычаг.

Олег положил трубку и снял с кульмана исписанный ватман. Бумага легла поверх прежних схем, оставив на деревянной поверхности место для двух чистых бланков.

— Разводим две работы, — сказал он, кладя листы рядом. — Первая пойдет Николаю Петровичу: что мы можем выдать из старых запасов и предложить мастерским на обмен. Вторая останется здесь. Дефектовочная ведомость. Если нам привезут пять ящиков телевизионного лома, мы должны за полчаса понять, что брать в лабораторию, а что отправлять обратно.

Наташа забрала правый бланк и провела на нем ровную вертикальную черту.

— Полностью рабочий УПИМЦТ в списанном фонде мы вряд ли увидим, — сказала она. — Рабочий аппарат уже стоит у кого-нибудь дома или давно разобран на запчасти. Поэтому начинаем с сохранности узлов.

Она вписала в первую колонку четыре строки: кинескоп, БОС, БР, силовой блок.

— Кинескоп первым? — спросил Олег.

— Первым, — подтвердила Наташа. — Целый цветной кинескоп в ремонтном фонде долго не пролежит. Если у аппарата сгорел блок питания или развёртка, а трубка живая, мастерская снимет её на другой телевизор раньше, чем мы успеем написать письмо. Севшая эмиссия, пробой, трещина у горловины, белый налёт вместо нормального геттера — и весь наш ВКУ превращается в груду плат без экрана. Значит, в ведомости отдельная строка: состояние кинескопа, отклоняющая система, кольца сведения, крепление и защитное стекло, если оно есть.

— То есть нам нужны не только шасси, — сказал Олег. — Нужно отдельно искать живые трубки.

— Да. Или хотя бы понять, можно ли получить их как запасные части через мастерские. Купить цветной кинескоп проще, чем новый телевизор, но для КБ это всё равно будет не покупка в магазине, а бумага, фонд и подпись. Поэтому фиксируем заранее.

— Блок обработки сигналов цветности нужен с целой платой, заводскими разъемами и доступными контрольными точками, — продолжила она. — Отдельные сгоревшие детали переживем: конденсаторы, резисторы, даже микросборку серии К224 можно заменить, если найдем такую же. Бракуем сквозные прогары гетинакса, вырванные дорожки и самодельные перемычки неизвестного назначения. Иначе потом неделю будешь выяснять, что мастер пытался обойти.

— Блок развертки? — спросил Олег.

— Тоже смотрим геометрию платы и жгуты. Если выбило тиристор или сгорел предохранитель, это ремонт. Если разъемы выкушены бокорезами вместе с кусками проводов, плату придется раскапывать как музейный экспонат. Для проверочного стенда такая работа бессмысленна.

Олег записал замечание.

— В мастерских жгуты могут выкусить целиком, — сказала Наташа. — Им надо быстро вернуть аппарат в работу, а не сохранять нам заводскую красоту.

Люба открыла рабочий журнал на чистой странице и подвинула к себе карандаш Наташи.

—