Проект «Сфера-82»: Цвет и слой - Станислав Миков

Морозов потер переносицу. В голове у него цепочка выглядела простой: найти дефект, пересчитать маску, сразу выдать исправленный вариант. Красная черта Липатова вернула схему к первому шагу. Машина только подсветит координату. Исправлять бракованный участок придётся живому топологу.

— Хорошо, — сказал Алексей и сделал помету на карточке. — Прямую передачу на станок снимаем. Оставляем предварительную оценку тестового участка и ручную правку.

Липатов коротко кивнул. Красный карандаш скользнул выше по листу. Слово «внедрить», написанное в заголовке, оказалось зачёркнуто. Сверху появились аккуратные, рубленые буквы: «проверить гипотезу».

— К внедрению допускают решения после ведомственных испытаний, — ровно произнёс Сергей Дмитриевич, стряхивая красную пыль с бумаги. — А у нас пока перенос журнальной идеи на доступные микросхемы и реальные зеленоградские данные. На техсовете имеют право спросить, как именно алгоритм поведёт себя на конкретной топологии. Красивой идеи мало. Каждый шаг придётся обосновать методикой.

— Тогда разложим, где вообще может родиться ошибка, — сказал Алексей. — Соринка на плёнке, брак фоторезиста, нарушение травления — это чистое производство. Ошибка в исходной электрической схеме — тоже мимо нашего первого опыта. Этим занимаются схемотехники и технологи. Для нашей малой программы остаётся другая задача.

— Остаётся геометрия, — подхватил Громов, уже сердито, но заинтересованно. — Слишком узкая дорожка. Недопустимо малый зазор между двумя проводниками. Лишнее пересечение там, где слои должны пройти раздельно.

— Обрыв металлизации, перемычка, неверное перекрытие контактного окна, — добавил Морозов. — Несовмещение слоёв тоже важно, но для первого опыта это слишком широко.

— На первом этапе берём то, что можно проверить числами, — сказал Липатов. — Ширина, зазор, пересечение прямоугольников на одном слое, контрольная сумма входных данных. Всё остальное оставляем за пределами доклада.

— У нас получается указатель ошибок, — проворчал Громов. — Нашли подозрительное место, вывели координату и отдаём топологу. Для программиста это всё равно что остановиться на полпути.

— Это пределы нашей ответственности, — поправил Липатов. — На первом опыте мы только локализуем нарушение. Один участок. Один слой. Одна координата, которую можно заново получить при заводской проверке. Дальше тополог смотрит на чертёж и правит руками.

Карандаш снова зашуршал. Обширное «управление топологией» Липатов заменил сухой «индикацией геометрических ошибок». Рядом с «автоматической правкой топологии» появилась помета: «ручное внесение корректировок топологом».

Морозов смотрел, как из черновика исчезают слишком общие обещания. На листе оставались тезисы, которые можно было подтвердить формулой, существующей методикой или отдельной проверкой на непроизводственном фрагменте.

— Значит, показываем проверку рядом с их действующим маршрутом подготовки топологии, — сказал Алексей, разглядывая исполосованный красным черновик. — Показываем место, где настольная машина снимает с тополога грубую проверку раньше фотошаблона.

Липатов отложил затупившийся карандаш.

— Вот это уже похоже на разговор с техсоветом. Один участок топологии, один проверочный прогон и чёткие границы ответственности. Тогда они начнут считать график, машинное время и риск для цеха, а не разбирать абстрактные планы.

Доклад они правили еще около двух часов. Липатов вычеркивал слишком общие обещания, Громов возвращал технические подробности, Морозов оставлял только то, что можно было подтвердить на одном фрагменте топологии.

К концу работы на столе остались лежать только три плотные карточки. На них Морозов свёл весь хаос ночных выписок в три защитимых тезиса.

Первая: запрос описания их внутреннего формата файлов для написания конвертера. Вторая: память и объект опыта — динамическое ОЗУ на шестьдесят четыре килобита, проверку которого «Сфера» с предельным объёмом адресного поля будет «жевать» по частям, фрагмент за фрагментом. Третья, с жирной красной подчёркнутой линией от Липатова: только локализация, никакой машинной правки. Машина выдаёт подозрительную координату — штатный зеленоградский тополог проверяет её глазами и правит скальпелем по рубилиту.

Морозов перечитал написанное и щёлкнул колпачком авторучки. Если на техсовете зайдёт речь о паразитных ёмкостях, технологических задержках или аппаратных ограничениях К580, у них теперь был чёткий аргументированный ответ на любую попытку обвинить их в теоретическом прожектёрстве.

— Значит, просим согласовать узкий локальный эксперимент, — ровным голосом сформулировал Морозов, собирая карточки. — Нам нужен один непроизводственный фрагмент топологии ОЗУ, несколько минут машинного времени на БЭСМ-6 для выгрузки контрольного массива координат на магнитной ленте, описание самого формата и согласованное место для нашей опытной «Сферы-82», когда мы соберём её во Владимире.

Липатов методично собрал свои статистические выписки, аккуратно постучал краем стопки по столешнице, выравнивая листы миллиметр к миллиметру, и спрятал их в серую картонную папку.

— Вот в таком виде, — констатировал Сергей Дмитриевич, туго завязывая тесёмки папки, — с этим докладом можно идти на техсовет.

Глава 11

Техсовет

Слава Крылов шёл навстречу с узким рулоном чертежей под мышкой и уже на ходу сверял свои часы с настенными над дверью. Увидев Морозова в коридоре второго этажа, возле перехода в административный корпус, он ускорил шаг и придержал тяжёлую створку.

— Алексей Николаевич, как раз вовремя, — сказал он и пожал Морозову руку. Громову и Липатову кивнул отдельно. — Савельев уже в зале. Две минуты у нас есть, пока все рассаживаются.

Они пошли рядом. Коридор был широкий, с высоким потолком, глухими дверями лабораторий и табличками, где длинные названия отделов не помещались в одну строку. За одной дверью глухо стучала машинка, за другой кто-то негромко спорил о графике испытаний.

— Сразу скажу главное, — Слава понизил голос, но не сделал из этого тайны. — Савельев прошлый разговор помнит. Идею он с ходу не отвергает, иначе вас бы сегодня не слушали. Но если услышит, что вы хотите переделывать весь маршрут, закроет вопрос за пять минут.

Морозов понял: Савельев просто сменил способ спора. После прошлого техсовета пустая насмешка над владимирцами уже выглядела бы слабостью. Теперь он будет искать место, где опыт не проходит по маршруту, актам и ответственности, и там остановит его совершенно законно.

Морозов нащупал в кармане три плотные карточки.

— Условия опыта мы как раз и привезли.

— Тогда держитесь за них, — сказал Слава. — Тут спор пойдёт с двух сторон. Сначала топология: это уже не принципиальная схема, а рисунок будущего кристалла по слоям — где металл, где диффузия, где контактные окна и зазоры. Потом технологический маршрут: как этот рисунок проходит через рубилит, плёнку, фотоповторитель и травление, пока не становится реальным участком на пластине.

— То есть Ланская будет смотреть, что нарисовано, а Руденко