Министр товарища Сталина 3 - Ал Коруд

— А если США влезут в конфликт с ногами?

— Ты же сам сомневался — потянут ли сразу два? Вот мы и проверим. Во всяком случае им будет временно не до нас. Мы сможем держать не такую большую армию и потратить деньги на перевооружение. Воевать же нас будут…

— Прокси!

Вот тут ему всё понятно. Очередная хитроумная комбинация. Для того и существует разведка. Мы будем бить очередного противника в другом месте и чужими ручками. Да и приказ оформлен как подобает — его дело исполнять.

Так что мы отлично поняли друг друга и расстались на хорошей волне.

Глава 7

15 августа 1949 года. Моменты предательства

Я чертовски рассвирепел! На Сталина, на Берию и на своих подчинённых. Проморгать такое и так глупо! И эта сука Лаврентий во время «профилактической беседы» попрекал меня провалом. Как будто тут есть прямая моя вина? Сталин мрачно поглядывал в мою сторону, иногда выдавая замысловатые фразы. Вот и пойми — он во мне разочаровался или просто на всякий случай зарвавшемуся министру пиндюлей выписывает. Я еле сдерживался от ответной ругани. Вот думаю: кремлёвский старец над нами потешился. Его госбезопасник вляпался в дерьмо, но виноват в этом другой. Кто сидит сейчас за столом и издевается. Одному Вождю хорошо. Пока те друг с другом сцепятся, можно не думать о заговоре.

Вот такой у нас наверху вырос замысловатый серпентарий. Говорим красивые слова, вкидываем лозунги, как будто в них ещё кто-то верит. Так, стоп — ещё верят. Особенно молодёжь. На неё и надежда. Мещанская прослойка с остатками былой роскоши в виде дореволюционной интеллигенции и «бывших» уже доживает свой век. Это ерунда, что всех похерили. Много их, и они оставили в наследство ядовитое семя. Вот и ответ — нужно ли их было уничтожать. Большевики не дураки, видели, откуда исходят миазмы старого мира, но не добили в идеологическом смысле. Тоньше следовало работать. В итоге загнобили слишком многих попутно. Щепок не должно быть столько! Неудивительно, что очень многие слои населения поддержали либеральные изменения после смерти Сталина. Другое дело, что шайка Хрущёва заодно похерила очень многое. И вот как не допустить падения и утрат, и одновременно дать людям глоток воздуха? Задача точно не для одного человека. Другой вопрос — где мне набрать столько союзников?

Меня же сейчас суют носом в дерьмо чужого предательства и попрекают упущением. Как будто до или после не будет предателей? Сами бы лучше вспомнили, что в тридцатые творили. Не там ли корень многих наших бед. Люди разные, и мечты у них различные. Вот и Николай Хохлов стал жертвой времени и сложившейся системы. Молодой человек мечтал связать свою жизнь с искусством, подавал надежды на эстраде. Когда началась война, Хохлова на фронт не взяли из-за плохого зрения, но артист попал под прицел сотрудников НКВД. И вскоре его зачислили в истребительный батальон. При этом он продолжил выступать с номерами, а в 1942 году принял участие в съёмках фильма «Как закалялась сталь».

Затем Хохлова приметил разведчик и диверсант Павел Судоплатов. В жизни Николая произошёл резкий поворот. Его, как и некоторых других артистов, отобрали для выполнения диверсий в Москве, если её захватят немцы. Тогда этот вариант вполне допускали, и перед Судоплатовым стояла задача собрать группу, которая сможет действовать в оккупированном городе. Сам Хохлов позже вспоминал, что артисты-диверсанты должны осуществить некий теракт во время выступления перед немцами в Кремле. Вот такие пироги открываются внезапно. А много ли мы знаем о том, что наши органы по-настоящему готовились к подобным событиям? То есть распределяли взрывчатку, готовили к подрыву важные локации, подготавливали схроны для диверсионных групп. Интересно, а эти закладки исчезли или остались? Кто конкретно этим руководил в Москве?

Когда Москву всё-таки отстояли, надобность в группе отпала. Её распустили, однако Хохлов остался в рядах диверсантов. После недолгой работы в оккупированной Белоруссии в 1945 году Хохлова забросили в Румынию. Здесь он стал польским эмигрантом Станиславом Левандовским. Правда, никакого определённого задания опять не получил. От разведчика требовалось наблюдать за настроениями народа в стране. И Хохлов с энтузиазмом принялся за выполнение приказа. Вот только чем дольше он наблюдал за жизнью обычных румын, тем сильнее разочаровывался в коммунистическом строе. В мемуарах он писал об «общем несчастье», накрывшем страну. Народ понимал, что строительство социализма — это всего лишь пустое обещание, в которое власть завернула суровую реальность. Гнетущие настроения в Румынии сильно сказались и на советском разведчике. Его мировоззрение начало меняться.

В моём времени в 1949 году Николай вернулся в Москву. Отсюда после некоторой подготовки Хохлов должен в составе диверсионной группы перебраться в США, чтобы устранить Александра Керенского. Но планы поменялись — после смерти Сталина решили устранить Околовича, лидера объединения «Народно-трудовой союз», состоявшего из представителей первой волны эмиграции. В 1954 году Хохлов для выполнения задания прибыл во Франкфурт-на-Майне. К тому времени его мировоззрение окончательно изменилось. И разведчик знал, что не станет выполнять приказ. Он встретился с Околовичем и всё честно ему рассказал. Изначально Хохлов не собирался становиться невозвращенцем. Он надеялся, что ему удастся обмануть своих кураторов и сорвать покушение.

Но Околович убедил агента, что этот план невыполним. На Родине его встретят как предателя. И тогда Хохлов стал им. Околович устроил ему встречу с агентами ЦРУ. Американцы просто арестовали советского резидента, а затем устроили для него пресс-конференцию, на которой тот и сообщил о своём новом статусе. В СССР отреагировали жёстко. Хохлова приговорили к расстрелу, а его жену, находившуюся в Москве, отправили в ссылку на пять лет. Сам же перебежчик вскоре оказался в США.

Здесь же его сразу перебросили из Румынии в Германию. Тут под началом полковника Копелянского он должен заняться устранением бежавших на Запад эмигрантов, сотрудничавших с западными спецслужбами. Но, видимо, эта командировка и сыграла роль триггера. Хохлов, будучи уже антисоветчиком, дал дёру. И на днях в печати Германии и Бенилюкса вспыхнул скандал. Николай не знал слишком много, но и этого хватило, чтобы связать недавние смерти белой и украинской эмиграции с работой «ликвидаторов». Формально я не так уж виноват — вербовал его не я. Работал он раньше с диверсионными группами. Под ударом оказался Судоплатов. Но он сейчас крайне нужен, потому оргвыводов не последовало. Лишь строгий выговор. Но у кого их не бывает.

Берия же воспользовался моментом и катком проехался по моим «наполеоновским» планам. Видимо, с