Инсайдер - Виталий Богданов

ЗИЛ. Вахтёр высунулся из будки и замахал водителю, чтобы брал левее. Коля подождал, пока машина заглушит наши голоса.

— Ночью проводника сняли с рейса. Не из-за нас. На Казанском сцепился с ревизором, потом полез в драку. Его увели. Человек, который взял деньги, утром уехал в Горький искать другого.

— Все двести у него?

— Уже не у него. Пятьдесят ушло за место. Остальное он передал дальше.

— Кому?

— Я знаю имя.

— Назови.

Коля провёл пальцем по шероховатому краю поддона.

— Андрей, он не кинул. Его самого сейчас ищут те, кому он обещал.

— Имя.

— Николай Ильич. Фамилию узнаю сегодня.

— Ты отдал двести человеку, у которого не знаешь фамилии?

— Я отдал Славке. Славку знаю восемь лет. Он передал Николаю Ильичу. Николая знает проводник.

— И единственного человека, который его знал, сняли с рейса.

Коля кивнул.

— Когда вернут деньги?

— Если новый проводник согласится, будет товар. Если нет, Славка вернётся через три дня и начнёт собирать обратно.

— Значит, срока пока нет.

Коля убрал кепку под мышку и наконец застегнул пальто правильно. Получилось только со второй попытки.

— Я вчера хотел решить это вместе с тобой. Тебя не было, поезд уходил. Я отдал.

— Ты распорядился моими деньгами.

— Да.

— Через три дня либо товар, либо начинаешь возвращать сам: по двадцать пять в неделю. Можно быстрее.

Поддон под его ладонью качнулся. Коля поставил его ровно и убрал руку.

— Я долг признал. Но не надо сейчас считать мне недели.

— Тогда назови срок.

Коля посмотрел на проходную. Вахтёр уже закрывал створку и оставил для меня щель.

— Не знаю.

— Вот поэтому срок называю я.

— Вчера я сидел у буфета и ждал тебя. Сегодня пришёл до работы, чтобы ты не искал. Я не прячусь.

— Я это вижу. Но двухсот рублей у меня всё равно нет.

Коля дёрнул подбородком, будто я ударил его не сильно, но в знакомое место.

— Тогда больше говорить нечего.

— Коля.

Он пошёл к трамвайной остановке.

— Через три дня всё равно найди меня.

Коля не обернулся.

— Найду, — сказал он. — Только не с книжкой приходи.

Вахтёр придержал для меня створку.

— Поругались?

— Поговорили о деньгах.

Он закрыл ворота и повесил крюк.

На столе у Вити лежали две накладные и пачка карточек. Сам Витя стоял возле шкафа, придерживая дверцу плечом. Замок не закрывался: одна папка торчала наружу.

— Громов, ты эту зелёную брал?

— Вчера нет.

— А до вчера?

— В воскресенье со Смирновым смотрел копию, не эту папку.

Дверца перестала закрываться. Витя убрал плечо.

— Со Смирновым чего смотрели?

— Старый акт по второму складу.

— Зачем?

— Чтобы понять, где могли дописать строку.

Витя вытащил папку целиком и положил на стол.

— Я же сказал: если что найдёшь, сначала ко мне.

— Нашёл пока только способ проверки.

— Способ тоже сначала ко мне.

Он открыл папку. Внутри лежали августовские акты и вторые экземпляры, часть отпечатанных через копирку. На обложке карандашом стояло «58», а в журнале регистрации — шестьдесят.

— Вот этим и займёшься. Сверь журнал с папкой и складскими копиями. Чего нет — выпиши отдельно. Только без разговоров по складам. Люди потом неделю вспоминают то, чего не было.

У двери появилась Тамара Петровна с двумя чашками.

— Одна мне, вторая кому?

— Себе несла.

— Тогда почему две?

— Потому что одну уже выпила.

Она поставила чашки на шкаф и посмотрела на открытую зелёную папку.

— Уже открыли? — спросила Тамара Петровна.

— Да. И до обеда не закончим, — сказал Витя.

— Все так говорят, пока чай горячий.

Тамара Петровна пододвинула ко мне журнал регистрации. На август пришлось шестьдесят актов. В папке лежали пятьдесят восемь; ещё один оставался у Борисенко на подписи.

— Не хватает одного, — сказал я.

— Его и ищи.

Телефон зазвонил. Витя снял трубку, сказал фамилию и сразу протянул её мне.

— Тебя.

— Громов.

— Андрей? — голос Пети был слышен плохо, вокруг него гремели тарелки. — Не клади трубку. Я нашёл человека.

— Какого?

— Он тебя не ищет. Ему твои записи нужны. За один день.

Тамара Петровна остановилась возле двери. Я отвернулся к окну.

— Кто он?

— Михаил Ильич Кац. Миша. Только ты при нём сразу Михаилом Ильичом не начинай, он потом тоже будет официально и вы ничего не успеете.

— Чем занимается?

— Считает, когда товар появляется и когда пропадает. Я объяснить не могу. Он сам может. Сегодня после семи дома.

— Откуда ты его знаешь?

— Через Риту и Фиру. Там все друг друга знают, только по-разному.

За Петей кто-то потребовал освободить телефон. Он прикрыл трубку и стал отвечать, что разговор рабочий.

— Адрес.

Петя продиктовал улицу, дом и квартиру. Номер квартиры назвал дважды, второй раз другой.

— Седьмая или девятая?

— Седьмая. Девятая у них этаж. Нет, этаж второй. Подожди… Седьмая точно. На звонке крышки нет.

Я записал седьмую квартиру.

— И не говори, что я тебя рекомендовал. Я сказал только, что ты сам ходишь и записываешь.

— Это и есть рекомендация.

— Тогда не говори Рите. Она считает, что я всех свожу, а потом удивляюсь.

Связь оборвалась. Я положил трубку.

— Кто пропал? — спросила Тамара Петровна.

— Пока никто.

— Тогда почему шептались?

— В столовой шумно.

Она посмотрела на телефон, на меня и забрала обе чашки. К концу дня недостающий акт нашёлся в папке второго склада: его подшили не по дате. Второго экземпляра к нему не было. Витя стоял над раскрытым журналом и постукивал карандашом по строке регистрации.

— Кто оформлял?

— Борисенко.

— Подписи кладовщика и водителя на месте.

— А накладная за этот день — на другой товар.

— Значит, акт могли составить позже.

Витя сверил дату в журнале и на акте.

— А второй экземпляр?

— Не нашёл.

— Завтра проверим в бухгалтерии.

Он закрыл журнал и убрал ключ в карман халата.

— Сегодня не проверим?

Витя посмотрел на телефон.

— Юлия Сергеевна уже два раза звонила. Иди в клуб. Журнал закроем утром.

В шесть я был в клубе. Юля расширила жилет, велела принести в четверг именно белую рубашку и сразу включила музыку.

Второй вечер