Царь горы. Игра со смертью - Оксана Олеговна Заугольная

происходит во время прохождения препятствий, журчал голос Кирилла. Они всего лишь подталкивают. Ты побежишь от потопа, который есть только в твоей голове, и свернешь шею в ущелье. Решишь, будто дошел до вершины и все тебе рукоплещут, и не заметишь, как сзади подкрадывается барс или горный лев…

Настя дремала и потому не задавала вслух вопросов о том, как вообще кто-то умудряется выжить, если все так сложно? Ей снились горы. Ящерки – но не расфуфыренные девицы, а самые обычные, разноцветные, греющиеся на позднем осеннем солнце. И змеи, а не змеелюды. Пахло опалой листвой и морозом. Но Настя чувствовала себя в безопасности. Так странно!

Проснулась она только утром, когда так и уснувший сидя Кирилл ненароком пошевелился.

– Ой, у тебя теперь все будет болеть после неудобного сна, – испугалась Настя и отодвинулась. Сама она неожиданно хорошо выспалась.

– Не будет, – успокоил ее Кирилл, разминая шею. – У нас более подвижные позвонки. Нет, Настя, ты все-таки слишком мало знаешь про змеелюдов!

Его горестный вопль ни с того ни с сего прямо посреди фразы окончательно смутил Настю, и она, шепча какие-то неловкие извинения, бросилась в душ. Вспомнила, что следующую неделю придется обходиться без горячей воды!

Когда она высушила волосы феном, заплела косу и вышла из душевой, Кирилл уже ждал ее у двери.

– Никуда не ходи без меня, тут по-прежнему опасно, – недовольно попросил он. – Не стоит подвергаться опасности еще до горы.

Настя насупилась. Он, конечно, был прав, но раннее утро – кому придет в голову интриговать и портить ей жизнь? Да и отчитывал он ее как маленькую. Не самый романтичный поступок.

«Он просто за тебя волнуется, готов тебя защищать, какой еще романтики тебе надо?» – упрекнул ее внутренний голос, и Настя через силу улыбнулась. Она так не нервничала даже перед экзаменами. Да, если она выживет, то выпускные экзамены вообще пойдет сдавать с легкой улыбкой! Даже математику.

Не дождавшись ее ответа, Кирилл снова притянул ее к себе и повел в столовую. На завтрак. Завтрак от ужина почти никак не отличался, и в нем по-прежнему было очень много мяса. Но Настя не роптала. От волнения есть не хотелось, но она пихала в себя еду, напоминая, что неизвестно, когда еще удастся хорошо поесть. Судя по довольному лицу Кирилла, на этот раз она делала все правильно.

А вот после завтрака их собрали в коридоре у их капсул, и Лев Григорьевич с мрачной и тоже пожилой, но незнакомой Насте змеелюдкой в длинном платье начали подзывать их по одному и выдавать браслеты. Разумеется, получив браслет, участник уже не вставал на место, и вскоре их небольшая группа снова разбилась на небольшие компании.

Настя повертела свой браслет в руках. С виду обычный силиконовый, сиреневый у нее, светло-зеленый у Ольги, темно-зеленые у парней и оранжевые у ящерок. На ее браслете были какие-то цифры.

– Это что? – спросила она Льва Григорьевича, не торопясь отходить в сторону. Тот едва заметно поморщился, но ответил:

– Последняя цифра – твой номер, – произнес он. – Надевай и бери карту.

Надевать, не получив ответов на вопросы, Настя не собиралась, так что отошла в сторону и коснулась рукава Кирилла.

– Что это? – шепотом повторила она вопрос.

Кирилл поправил собственный браслет.

– Надевай, с его помощью нас организаторы смогут отыскать, – пояснил он. – Одни организаторы, не трусь. В браслете точно ничего лишнего нет.

– А цифры? – не успокоилась Настя.

Кирилл усмехнулся.

– Широта и долгота той точки, куда должен попасть победитель, – пояснил он. – Тебе это совсем не пригодится. Хотя… На горе эта штука будет показывать, где ты сейчас. Вот и держись подальше от вершины.

Настя надела браслет и поджала губы.

– Тебя не смущает, что здесь дважды сорок два? – спросила она. – Хоть только по широте, а то я уже начала бы беспокоиться.

Кирилл недоуменно пожал плечами. Настя вздохнула. Понятно, «Автостопом по галактике» он не читал и не смотрел. Ладно, должны же у него быть хоть какие-то недостатки!

Тем временем все змеелюды, толкаясь и хихикая, полезли за картами в коробку к пожилой змеелюдке. Настя присмотрелась к подолу ее платья и ахнула – из-под подола выглядывал хвост! Змеелюдка была в полном или частичном обороте!

После этого карты ее беспокоили уже куда меньше. К тому же с виду они были как обычные игральные карты, и Настя вообще не понимала, зачем им это надо. Таскать с собой кусочек картона – чтобы огонь развести, что ли?

– Это гадание, – Кирилл выглядел невероятно увлеченным, куда увлеченнее, чем все время до этого. – Наша группа через них знакомится с горой и Хозяйкой, а они с нами. Обычно то, что написано на карте, сбывается, но не всегда понятно как. Например, Кузьмину в свое время попалось «Смерть рядом», все решили, что его убьют, а оказалось, что это он убил всех, кто к нему приблизился.

– Ого, – Настя покосилась на старого змеелюда, который ей казался слегка раздражающим престарелым дядюшкой.

– Так что мысли позитивно, что бы там ни оказалось – принимай спокойно, – подсказал Кирилл и сам вытащил карту. С одной стороны, она была словно разделена пополам – половинка горы, которую еще поди определи, и половинка женщины с длинными острыми ногтями. Настя потянула следующую карту и поняла, что у нее гора выглядит так же, а вот от Хозяйки видна только манящая когтистая рука и змеей изгибающаяся коса.

Кирилл перевернул свою карту. С этой стороны было всего одно слово: «Ошибешься!»

– Да, позитивно мыслить нелегко, – натянуто рассмеялся он.

Настя нехотя перевернула свою.

«Оглядывайся!» – гласила она.

– Не особо информативно, – проворчала Настя. – Это я и сама знаю. Мне иначе и не выжить.

От дальнейшего изучения карт их отвлек гул рядом с Семиным.

– Разве так вообще можно? – возмущался незнакомый Насте парень из одиннадцатого «Б». – Даже гора ему подыгрывает!

– Может, просто чувствует, что я лучший? – ухмыльнулся в ответ Семин. Но и на его лице Настя видела тень растерянности. Пробившиеся вперед Кирилл и вслед за ним Настя заглянули в карту. Там было больше одного слова.

«Будешь на высоте!»

Настя удивленно посмотрела на Кирилла, но, судя по его лицу, он тоже впервые слышал о таком четком послании.

– Может, речь вовсе не о горе, не