Неукротимый Бастард 4 - Сергей Измайлов

Короткий воздушный удар заставил Одоевского промахнуться мечом. В другой момент, когда я не мог отбить атаку, таким же толчком мне удалось изменить траекторию летящего в меня огненного сгустка. Он ушёл в защитную стену манежа.

Зрители реагировали всё громче. До этого момента я почти не обращал на них внимания. Теперь же я всё чаще слышал крики поддержки, когда мне удавалось уходить от атак или отражать мощный точный удар.

Одоевский хмурился. На его прежде невозмутимом и самодовольном лице всё отчётливее проступали раздражение и ярость. Он вкладывался в бой уже в полную силу. Видимо, понял, что лёгкой расправы не получится.

Огненный шквал усиливался, чередуясь с градом ударов тренировочным мечом. В один миг на меня обрушилась широкая огненная волна, накатившая сразу со всех сторон и лишившая пространства для манёвра. Вместо того чтобы пытаться остановить пламя, я коротким воздушным ударом разделил поток, направляя жар в стороны, а перед собой оставил узкий безопасный проход.

Я резко шагнул вперёд. Одоевский удивлённо вскинул брови, когда увидел, что стена пламени расступилась и из неё выскочил я с мечом.

Гавриил был вынужден резко поменять стойку, погасить пламя и сосредоточиться на защите. Довольно непринуждённо отбивая мои удары, он продумывал следующую атаку, затем резко изменил траекторию движения меча и нанёс быстрый мощный рубящий удар.

Небольшая воздушная линза, образовавшаяся на его пути, отклонила клинок в сторону. Он просвистел буквально в сантиметре от моего плеча, но самый кончик меча скользнул по бедру, обжигая резкой болью.

На лице моего противника вновь появилась улыбка. Скорее всего, он решил, что практически выиграл. Усмехнувшись, он снова пошёл в атаку, нанося удар за ударом и не давая мне расслабиться.

Нога ныла, онемела и почти не слушалась, но я помогал себе перемещаться, толкая тело воздухом из стороны в сторону и тем самым уклоняясь от мощных резких ударов.

Гавриил чрезмерно увлёкся, старательно подавляя меня атакой. Именно в этот момент я отправил короткий воздушный удар ему по ногам.

Одоевский чуть не рухнул вперёд и быстро восстановил стойку, но в этот момент я резко взмахнул клинком по горизонтали, пропуская через него остаток своей маны и усиливая удар. В сторону противника сорвались несколько воздушных лезвий — маленьких, не больше ладони, но плотных и быстрых. Они ударили в грудь и живот почти одновременно.

Противник только успел восстановить равновесие и собирался нанести удар, как внезапно его отбросило на несколько шагов и протащило спиной по песку. Защитный костюм вспыхнул по всей поверхности и погас, сообщая об исчерпании контура.

На мгновение над огромной ареной повисла тишина. Я стоял, тяжело дыша, не сразу осознавая, что произошло, перед глазами плыли тёмные круги от перенапряжения и почти полного истощения маны. И только потом протрубил охотничий рог, возвещая о завершении поединка.

На фоне полной тишины судья поднял рупор и громко объявил:

— Победа в тренировочном поединке присуждается Михаилу Пожарскому!

На долю секунды мир словно замер. Я даже не сразу понял смысл услышанного. Победа… моя?

А затем трибуны взорвались. Сектор первого курса гремел громче всех, словно это не только я победил, но и весь первый курс в моём лице. Марк вскинул руки и подпрыгивал, как мячик, словно не мог удержать переполнявшую его энергию. Илья и Дмитрий с силой били кулаками по ограждению, выкрикивая что-то неразборчивое. Софья и остальные переглядывались с явным облегчением, на их лицах сияли искренние, тёплые улыбки.

Я глубоко вдохнул и только сейчас осознал, как тяжело дышу. Бедро всё ещё жгло, мышцы отзывались тупой болью, но онемение почти исчезло. Я достаточно твёрдо стоял на ногах. И я победил.

Краем глаза я отметил состояние защитного костюма, на плече и бедре несколько сегментов потускнели, один почти полностью выгорел. Защита сработала как надо, но ещё бы немного, и всё могло закончиться иначе, как минимум понадобилась бы помощь лекарей.

Одоевскому помогли подняться. Он держался неуверенно, но быстро взял себя в руки. Несколько секунд он смотрел на меня с мрачной злобой, затем сделал шаг вперёд и протянул руку. Жест выглядел скорее вынужденным, чем искренним, скорее дань правилам и попытка сохранить лицо перед трибунами.

Я без колебаний принял рукопожатие, не позволяя себе ни насмешек, ни показного торжества.

— Благодарю, — спокойно сказал я, глядя ему прямо в глаза.

Губы Одоевского плотно сомкнулись. Он явно ожидал другой реакции — возможно, насмешки или холодного превосходства. На мгновение он растерялся, словно я лишил его возможности продолжить конфликт прямо здесь.

Я отпустил его руку и направился к выходу с арены. По пути бросил взгляд на трибуны. Старшекурсники смотрели на меня уже несколько иначе. В их взглядах больше не было прежней снисходительности. Кто-то кивал с уважением, кто-то оценивал холодно и внимательно — как потенциальную угрозу или достойного соперника.

Чуть в стороне я заметил Лаврентьева. Он стоял в проходе между трибунами, сложив руки за спиной, и, встретившись со мной взглядом, едва заметно кивнул. В этом коротком жесте читалось удовлетворение — словно он получил именно тот результат, на который рассчитывал.

Одоевского уже окружили друзья. Один из них с раздражением что-то выговаривал ему, явно обвиняя в недооценке противника. Между ними быстро разгорелся спор. Рядом появился Вяземский. Он наклонился к Гавриилу и тихо заговорил. Слов я не слышал, но заметил, как лицо Одоевского сначала побледнело, а затем он молча кивнул.

После этого Вяземский перевёл взгляд на меня и едва заметно улыбнулся. В этой улыбке не было ни капли дружелюбия — только холодное удовлетворение человека, получившего нужные данные. Похоже, проверка прошла успешно.

Ко мне уже бежали друзья, когда я встретился взглядом с Мироном у барьера. Он стоял неподвижно, с напряжённым, почти каменным лицом. Ни радости, ни грусти, ни облегчения — только сосредоточенность и какая-то внутренняя тревога. Его пальцы сжимали перила так, словно он собирался их оторвать. Парень явно думал не о победе.

— Ты это сделал! — первым налетел Марк и буквально врезался в меня, обнимая так, что я едва устоял на ногах. — Чёрт, ты это сделал!

— Полегче… — выдохнул я, но не смог сдержать улыбку и хлопнул его по спине.

— Это было безумие, — подскочил Илья, сияя. — Ты видел его лицо в конце? Я думал, он тебя сейчас зубами разорвёт!

— А ты его сам чуть не разорвал, — добавил Дмитрий, подходя ближе и крепко обнимая меня. — Поздравляю. И… извини за всё это. Я даже