Неукротимый Бастард 4 - Сергей Измайлов

Но в её голосе тоже чувствовалось напряжение. Сложилось впечатление, что она говорила это скорее для себя, чем для меня.

— Мне почему-то кажется, что всё будет хорошо, — сказал вдруг Никодим, едва заметно улыбнувшись и посмотрев мне в глаза.

Он выглядел спокойнее остальных, но даже у него улыбка была чуть напряжённой, а пальцы едва заметно сжимались и разжимались, словно направляя в бой водяные плети.

На мгновение повисла тишина. Никто не знал, что ещё сказать. Я прекрасно понимал, что им хотелось подбодрить, поддержать, но слова казались пустыми и ненужными. И всё же они старались.

— Главное — не дай ему сразу задавить тебя, — буркнул Илья.

— И не геройствуй, — добавила Софья.

— И… если что — отступай, — вставил Марк, тут же смутившись. — Ну, в смысле… тактически.

Я невольно усмехнулся. Они пытались выглядеть уверенными, но на самом деле сами нуждались в поддержке куда больше, чем я.

Бой назначили на большой арене — той самой, где проходили командные сражения. Когда я вышел из раздевалки к проходу, ведущему на манеж, меня накрыл гул трибун. Пространство арены казалось огромным: песчаное поле, окружённое защитными экранами, и ряды зрителей, уходящие вверх. Кто-то уже выкрикивал имена, кто-то спорил, кто победит.

Желание прийти изъявили практически все адепты Академии, не только первого курса, да и преподавателей на трибунах я видел немало. Не было только Лаврентьева. Скорее всего, он находился где-то рядом и собирался объявиться в самый последний момент.

Шутки Марка становились всё глупее и бессмысленнее, но почему-то помогали мне снять напряжение. Я ещё никогда не сражался с опытным магом в полноценном официальном поединке, да ещё при таком скоплении зрителей. Называется, почувствуй себя гладиатором в Колизее.

Я подошёл ближе ко входу на арену. Чуть в стороне заметил Одоевского в полной экипировке. Он, как обычно, находился в сопровождении нескольких однокурсников и выглядел спокойно, уверенно, я бы даже сказал, властно. На меня он практически не смотрел, всем своим видом демонстрируя, что считает результат заранее решённым.

За несколько минут до боя костюмы взялся проверять артефактор. Я невольно вскинул брови, когда увидел, что сегодня им был сам Никон Игнатьевич — профессор, заведующий кафедрой. Его позвали проверить костюмы адептов, решивших выяснить отношения, можно принять за честь. Скорее всего Лаврентьев лично его попросил, чтобы исключить возможные недоразумения.

После лёгких прикосновений Никона Игнатьевича голубые кристаллы на кожаных доспехах начали светиться, распространяя сияющие прожилки к защитным пластинам. Засветился и голубой кристалл на деревянном тренировочном мече. Я почувствовал, как оружие откликается на мою ману — словно становится продолжением руки, проводником и усилителем магии.

На мече Одоевского кристалл вспыхнул алым. Значит, стихия Огня, как и говорил Дмитрий.

Коротко протрубил рог, шум на трибунах начал стихать. Судья, пользуясь рупором, объявил участников предстоящего боя, повернулся к нам и, как положено, снова предупредил, что защитный костюм не избавляет от боли, сильное попадание может сбить дыхание, заставить упасть или временно обездвижить конечность. Мужчина отошёл в сторону, но я чувствовал его взгляд — внимательный, оценивающий, готовый вмешаться в любой момент.

Я и Одоевский вышли в центр большой арены и остановились метрах в десяти друг от друга. Я смотрел на Гавриила, а тот обводил взглядом трибуны, то и дело кивая тем, кто махал ему оттуда руками, словно приветствуя своих поклонников. Не хватало только сейчас на песке цветов и плюшевых игрушек.

Когда снова протрубил рог, Одоевский тут же начал наступление. Его меч вспыхнул, и через него, как через проводник, хлынула огненная энергия. С клинка один за другим полетели в мою сторону огненные сгустки, целясь в голову, корпус, ноги и руки. Они неслись словно пулемётная очередь, словно трассеры.

Я быстро создал воздушную линзу и начал маневрировать, уходя в сторону. Сгустки огня отражались от линзы, уходили в песок, улетали в сторону и загорались яркими всполохами у защитных экранов.

Затем наступили несколько секунд тишины. Одоевский спокойно посмотрел на меня, словно выбирая, в какую точку поразить, чтобы быстро победить. Новый поток огня: мелкие сгустки, огненный луч. Большую часть атак я снова сумел отразить, уклоняясь и отбивая их в сторону воздушной линзой. Но жар от пламени искажал потоки воздуха, сбивал ощущение пространства, и мне приходилось постоянно корректировать защиту.

Один из сгустков каким-то образом смог обойти защиту и задел левое плечо. Костюм вспыхнул, руку пронзила жгучая боль. Тут же зашумели трибуны: кто-то — с восторгом, кто-то — с разочарованием.

Я стиснул зубы и стал маневрировать быстрее, прижимая «раненую» руку к себе. Воспользовавшись моим коротким замешательством, Одоевский резко сократил дистанцию и приблизился на расстояние удара мечом.

После мощного резкого замаха, когда меч буквально вылетел на меня из языков пламени, я едва успел отступить при помощи короткого воздушного ускорения, толкнув себя в сторону.

Меч свистел передо мной, нанося удары со всех сторон. Часть из них я отражал своим клинком, чувствуя, как через него проходит моя же сила, усиливая блоки, от остальных уворачивался, уклонялся и отпрыгивал в сторону. Боль в руке потихоньку стихала. В этот момент я пожалел, что рядом нет Евдокии.

Одоевский лишь наращивал давление. Со стороны могло показаться, что я только оттягиваю неизбежное поражение. На самом деле я изучал ритм противника и закономерности его движений.

Перед каждой мощной атакой Одоевский немного переносил вес на переднюю ногу и невольно втягивал воздух. Хоть удары и казались хаотичными, я начал замечать в них определённые закономерности.

Кроме того, старался подключить недавно полученный навык. Я уже начал воспринимать движения противника, жар от пламени и потоки воздуха в манеже как единую картину. Но огонь мешал — искажал восприятие, создавал ложные потоки. Иногда я реагировал чуть раньше, иногда — наоборот, едва успевал.

Прошли первые несколько минут боя. Я заметил, что лицо Одоевского утратило прежнюю невозмутимость. Теперь на нём угадывались лёгкое удивление и раздражение. Самоуверенный второкурсник смотрел на меня уже более сосредоточенно, пытаясь просчитать мои действия и найти слабину.

Тем временем он стал атаковать ещё сильнее и вкладывать в удары больше силы. Его дыхание стало тяжелее, движения — резче, магические удары стали сильнее, но менее экономными. Пламя вспыхивало ярче, но и гасло быстрее.

Во время очередной серии его атак я сменил тактику и воздушным толчком увёл себя в другую сторону, сразу переходя в контратаку.

Гавриил успешно отражал все мои выпады и удары. Его меч работал как щит и как оружие одновременно, проводя через себя огонь и усиливая каждый блок. Я