Неукротимый Бастард 4 - Сергей Измайлов

— Зато теперь ясно, что всё это было не случайно, — ответил я. — Провокация была направлена именно на меня.

— Да плевать на них, — отмахнулся Марк. — Главное — ты их сделал!

— И сделал красиво, — тихо добавила Софья, подходя ближе. Она положила руку мне на плечо и чуть сжала его. — Мы переживали.

— Я заметил, — усмехнулся я.

Остальные тоже поздравляли — кто-то сдержанно, кто-то с явным восторгом. В их голосах звучала не только радость, но и облегчение, будто они сами прошли через этот бой вместе со мной.

Судья напомнил о необходимости освободить арену, и мы направились к выходу. Я ещё раз оглянулся на манеж, где всё только что закончилось.

Бой завершён, но внутри уже крепло ощущение, что это было лишь начало. Похоже, Вяземский получил то, что хотел. А значит, следующий ход не заставит себя долго ждать.

Вернувшись после боя в общежитие, я практически на автопилоте сразу прошёл в свою комнату, сбросил верхнюю одежду и растянулся на кровати, тут же провалившись в крепкий сон. Марку даже пришлось будить меня, чтобы я не проспал ужин.

За столом снова на все лады обсуждали подробности сегодняшнего боя: что было так, что было не так, что можно было сделать лучше, как вёл себя Одоевский, сражался ли он в полную силу или поначалу думал, что его превосходства будет достаточно для лёгкой победы. Что было бы, если бы он сразу дрался в полную силу, ну и так далее.

В этот момент в дверь постучали. Заглянул мужчина в форме служащего Академии.

— Михаила Фёдоровича Пожарского просит к себе магистр Лаврентьев. Как можно быстрее, будьте добры.

Друзья с пониманием кивнули. Я тут же поднялся со стула и направился к выходу. Где находится кабинет Лаврентьева, я и так уже знал, но всё равно шёл за служащим, не было смысла его обгонять.

Дверь была чуть приоткрыта, но я всё равно постучал, а потом открыл её шире.

— Заходи, — сказал Лаврентьев, увидев меня, и указал на стул. — Присаживайся.

Ещё пару минут он ковырялся в бумагах, затем закрыл папку и отодвинул её в сторону. Мне показалось, что он нарочно выдерживал паузу, чтобы я прочувствовал важность нашей встречи. Затем он всё же повернулся ко мне.

— Ну и как ты считаешь, проведённый бой был удачным? — довольно сухо и с почти нескрываемой иронией спросил он, сложив руки на груди и пристально глядя на меня.

В его глазах не было ни поздравления, ни сочувствия, словно он собирался меня в чём-то отчитывать.

— Я победил, — начал я после короткой паузы. — Но прекрасно понимаю, что победа досталась мне благодаря ошибке противника, а не абсолютному превосходству. Одоевским завладела ярость, и я просто воспользовался моментом.

Эдуард Антонович одобрительно кивнул, но хвалить не спешил. Вместо этого он начал разбор с самого главного.

— В бою с более сильным противником главное — осторожность. Ты правильно сделал, что не полез сразу вперёд и начал отступать, оценивая его возможности. Это спасло тебя от быстрого поражения. Но при этом ты слишком быстро оказался у края манежа и едва не позволил загнать себя в угол. Осторожность не должна превращаться в пассивность.

Я промолчал, не зная, что добавить.

— Я чувствовал спиной, что барьер где-то близко, — сказал я потом, вспоминая свои ощущения. — Поэтому и начал уходить в сторону.

— Подвижный воздушный экран был использован правильно, — продолжил Лаврентьев. — Однако ты пытался удержать его слишком плотным и потратил больше маны, чем требовалось. Можно было сделать его чуть тоньше и более выпуклым, чтобы уменьшить угол соприкосновения с атакой. Тогда твой щит меньше поглощал бы энергию и больше отклонял.

— Да, понимаю, — кивнул я со вздохом. Я догадался сделать это, но не сразу. — Простая физика.

— Простая и магическая, — ухмыльнулся Лаврентьев. — А сэкономленная мана могла бы понадобиться тебе позже. К тому же, не зная фехтовальных возможностей противника, сближаться крайне опасно. Если бы Одоевский не потерял самообладание, его фехтовальный опыт позволил бы завершить бой за несколько ударов.

— Я не пытался сближаться, он наскочил внезапно, прямо через стену огня, прорвавшись сквозь собственный шквал. Я старался контролировать воздух на арене, но фаерболы и огненная стена искажали пространство. Нет, я не ищу оправданий, просто пытаюсь понять для себя, что было не так.

— И правильно делаешь, — кивнул Лаврентьев. — Потому что в настоящем сражении никто не объявил бы победу после падения противника. Одоевский мог бы подняться, или его товарищи могли вмешаться, а сам ты к этому моменту был почти истощён. На том бы всё и закончилось.

— Согласен, — кивнул я, опустив взгляд на зелёное сукно стола. — До настоящих мастеров мне ещё далеко. Победа неожиданно принесла известность, но показала множество слабых мест, над которыми надо работать.

— Вот и продолжай работать так, как ты это делаешь, — сказал Лаврентьев. — Это получается у тебя, пожалуй, лучше, чем у большинства однокурсников. Но это не повод расслабляться. Не считай, что ты уже чего-то достиг. Ты постоянно должен к чему-то стремиться и исправлять свои ошибки.

— Да, Эдуард Антонович, — снова кивнул я, посмотрев ему в глаза. — Это и есть моя цель. На это я и надеялся, когда шёл на этот бой.

— Это похвально, — ответил Лаврентьев, едва заметно улыбнувшись. — Можешь идти. У вас же ещё вечерняя совместная тренировка. Только будь пока поосторожнее.

— Постараюсь, — кивнул я, поднялся со стула и направился к выходу.

Перед тем как открыть дверь, я остановился и снова повернулся к магистру.

— Прошу прощения, Эдуард Антонович. Не можете мне сказать, на чём основан интерес ко мне Андрея Вяземского и особенно к этому поединку? И… насколько это вообще серьёзно?

Лаврентьев медленно откинулся на спинку стула и внимательно посмотрел на меня.

— Вяземский редко делает что-либо без причины, — произнёс он после паузы. — И, если он проявил к тебе интерес, значит, ты уже вышел за рамки обычного студента. Это не всегда хорошо. Я крайне не советую тебе в ближайшее время пытаться вызвать его на прямой разговор. И вообще — держись от него подальше, насколько это возможно.

В принципе, я услышал то, что и ожидал. Ещё раз кивнув магистру, я шагнул за дверь и взялся за ручку, чтобы закрыть её. В последний момент услышал тихое бормотание мужчины:

— Не зазнался. Это хорошо.

Я невольно усмехнулся и тихо прикрыл дверь.

Глава 10

После задушевного разговора с Лаврентьевым я направился в четвёртый корпус, где наши уже должны были собираться на вечернюю тренировку.

На площади перед