Провинциальный остеопат. Том 3 - Артем Сластин

— На теоретическую часть даётся полтора часа, — вдруг объявил он. — Сначала тест, затем клинические задачи.

Я достал две шариковых ручки, дождался, пока раздадут бланки, и приступил к работе. Первые страницы оказались проще, чем ожидал. Суставные поверхности, иннервация, функции мышц и направления движений. Пару раз перед глазами высвечивался интерфейс, бесстыже скармливая мне подсказки, но я каждый раз мысленно отмахивался от него и рассчитывал исключительно на свои знания.

Вообще, жульничать было не в моём стиле. Более того, если использую Систему как подсказку, то не только обесценю труды тех, кто сидел рядом со мной, но и фактически докажу себе, что неспособен справиться с обычным экзаменом без шпаргалки в голове.

После теоретической части начались задачки.

«Пациент жалуется на боль по медиальной поверхности колена, усиливающуюся при разгибании и нагрузке. Какие структуры могут быть вовлечены?»

В вариантах стояли медиальный мениск, область гусиной лапки, медиальная коллатеральная связка и ещё несколько ответов. Я выбрал медиальный мениск, но подходили и связка, и область гусиной лапки, поэтому рядом с полем выбора добавил короткую заметку.

«Необходима дифференциальная диагностика. При иррадиации по медиальной поверхности голени исключить нейрогенный компонент, в частности, раздражение подкожного нерва в приводящем канале. Требуется оценить поясничный отдел и корешки L3-L4.»

Через несколько минут проходящий мимо Громов остановился около моего стола, прочитал приписку, но ничего не сказал и пошёл дальше. Такое он не мог не заметить.

Следующая задача сопровождалась фотографией человека со спины. Одно его плечо выше другого, грудной отдел формирует заметную дугу, а таз слегка перекошен. Задача стояла определить тип сколиоза и расписать тактику.

Я уже собирался писать про угол Кобба, как вовремя остановился и задумался.

«По фотографии достоверно измерить угол Кобба невозможно. Требуется рентгенограмма в положении стоя.»

После этого описал грудную дугу и компенсаторный перекос таза. Отдельно добавил, что начинать коррекцию только с позвоночника считал бы ошибкой. Сначала проверил бы крестец, КПС, положение таза и тонус мышц, а уже потом стал смотреть, какая часть деформации остаётся структурной.

Я писал так, как в своё время делал заметки в личной тетради, когда вёл записи членов СКД. Именно этот язык так сильно не любила Аня, когда речь заходила про оформление научных трудов, но ничего поделать с собой не мог. Переводить всё на академический язык лишь для того, чтобы похвастаться перед приёмной комиссией, не стал. Да и смысла в этом не было. Будем надеяться, что тут оценивают фактические знания, а не умения словоблудия.

Когда до конца оставалось минут двадцать, Громов, вновь проходивший вдоль рядов, остановился и спросил:

— Почему с крестца?

Я поднял голову и посмотрел на мужчину.

— Потому что позвоночник может компенсировать положение таза. Если сначала исправить вершину дерева, не разобравшись с основанием, можно получить красивую картинку на кушетке и тот же перекос через неделю.

Громов едва заметно кивнул и пошёл дальше.

Через десять минут я поставил последнюю точку, и интерфейс бросил все отчаянные попытки мне помочь. Этого было достаточно для того, чтобы сдать теорию, однако самое интересное начнётся ровно через пятнадцать минут.

— Через пятнадцать минут практическая часть, — вслух заявил Громов, вторя моим мыслям.

Ровно через озвученное время нас перевели в соседнее помещение, где вдоль стены стояло несколько кушеток. Практическая часть должна была проверить наши знания на добровольцах разных возрастов, комплекции и пола.

Принимали экзамены по очереди, и каждому давали ровно десять минут, но, к счастью, я оказался последним, поэтому мне выпала редкая возможность посмотреть, как работают остальные.

Большинство начинали одинаково. Они расспрашивали добровольца о жалобах, проверяли шею, затылочные мышцы и подвижность верхних шейных позвонков. В целом, логично, особенно учитывая, что мужчина лет сорока жаловался на периодические головные боли. Вот только смущало меня немного другое.

Когда подошла моя очередь, я первым делом уточнил, не было ли недавно травм, потери сознания, резкого ухудшения зрения или онемения конечностей. Мужчина на мои вопросы отрицательно качал головой.

— Хорошо, тогда встаньте, пожалуйста.

Громов в приёмной комиссии слегка приподнял бровь.

— Голова у него сверху, Смирнов, — послышалась его насмешливая ремарка.

— Знаю, Вячеслав Андреевич, — спокойно ответил я и продолжил.

Доброволец встал передо мной, и я несколько секунд просто смотрел на него со спины. Левое плечо чуть выше, таз развёрнут, нагрузка на стопы распределена неравномерно. Я положил ладони на гребни подвздошных костей, а затем переместился к крестцу.

Повышенная чувствительность при пальпации моментально дала о себе знать.

— Левая половина таза уходит назад, — начал объяснять вслух для комиссии. — Крестец двигается асимметрично. Похоже на функциональную ротацию, поэтому выше должна быть компенсация.

Я провёл пальцами вверх вдоль паравертебральных мышц. В нижнегрудном отделе напряжение уже меняло сторону, а ближе к лопаткам ощущалось лучше слева.

— Небольшая компенсаторная дуга грудного отдела. Не структурная, по крайней мере, при пальпации сейчас на неё не похоже.

Доцент, стоявший рядом с Громовым, что-то записал.

Дальше я поднялся к шее. Передняя лестничная мышца оказалась плотной настолько, что её можно было спутать с металлическим тросом. Подзатылочные тоже находились в постоянном напряжении. Я осторожно проверил как вращается голова и спросил:

— Движение вправо идёт хуже?

— Да, — сразу ответил мужчина. — И тянет где-то под ухом.

Положил пальцы под основание черепа и осторожно оценил движение верхнешейного перехода, как картина начала складываться полностью.

Я понимал, что спазм передней лестничной мышцы может создавать функциональную компрессию внутренней яремной вены, нарушая венозный отток. Работать сразу с подзатылочными в такой ситуации — риск повысить внутричерепное давление. Поэтому сначала нужно убрать блок на уровне лестничной, а только потом переходить к верхнешейному отделу.

Положил пальцы под основание черепа и осторожно оценил движение верхнешейного перехода, как картина начала складываться полностью.

— Если ограничение ротации в верхнешейном отделе, справа ткани уходят свободно, а слева появляется барьер… То на фоне спазма лестничной и подзатылочных мышц это вполне может поддерживать головную боль.

— А таз здесь при