Провинциальный остеопат. Том 3 - Артем Сластин

Однако была у неё и цель. Девушка ориентировалась на восстановление между играми, перегрузки, рецидивирующие травмы и всё, что позволяло быстрее вернуть человека на площадку. Как раз то, что и меня интересовало, особенно учитывая, что Система-то называлась «Система наставника», а не «Система первой помощи прохожим».

Остальные как-то сливались в одну общую массу и зачастую во время уроков лишь молча кивали и записывали за преподавателем. Так что даже несмотря на то, что у меня получалось совмещать работу и учёбу, на личную жизнь времени совсем не оставалось.

Правда, стоит сказать, что Аня в это же время готовилась к защите диссертации и жила примерно в таком же режиме. Поэтому наши встречи свелись к редким вечерам, когда мы оба находили пару свободных часов. В такие моменты мы практически не разговаривали, если не считать коротких фраз там и тут… А когда расходились, то говорили друг другу что-то вроде: «Вот после защиты… После курсов… Стоит немного потерпеть… Всё это ради нашего общего будущего».

Так что моя жизнь превратилась в бешеный марафон, состоявший исключительно из работы, СКД, учебы и очень редких встреч с Аней, проходящих в формате «встретились на десять минут, где смогли и разбежались». Осталось только пережить этот забег на длинную дистанцию, особенно учитывая, что на второй неделе курсов нам объявили о двухдневном модуле по краниосакральной терапии от приглашённого преподавателя из Англии.

В понедельник утром аудитория выглядела немного иначе. Парты по-прежнему стояли буквой «П», зато в центре помещения вместо привычного преподавательского стола появился большой макет черепа, а перед каждым из нас лежали пластиковые модели затылочной и клиновидной костей.

Возле доски стояла невысокая женщина около пятидесяти лет. Короткие светлые волосы с редкими локонами седины, удобный льняной костюм вместо белого халата и совершенно спокойное выражение лица. Она дождалась, пока все рассядутся, и затем взяла со стола клиновидную кость.

— Доброе утро, — произнесла женщина на вполне приличном русском, хоть и с лёгким налётом британского акцента. — Меня зовут доктор Хелен Стоун. Я выпускница РУДН и Европейской школы остеопатии. Стаж практики — двадцать пять лет, последние пятнадцать из которых в основном занимаюсь краниосакральным направлением.

Илья, сидевший через два места от меня, едва заметно поднял бровь, и доктор Стоун это заметила.

— Да, доктор Мельников, примерно такую реакцию я и наблюдаю последние десять лет, — она улыбнулась. — Чтобы увериться в обратном, времени у нас достаточно.

По аудитории прокатился сдавленный смешок.

— Предупреждаю сразу, — продолжила она. — Я не собираюсь никого убеждать в существовании первичного дыхательного механизма. Вокруг этой темы спорят давно и, подозреваю, будут спорить ещё долго. Если не верите мне — можете проверить каждое моё слово, но краниосакральная работа не любит высокомерия… Это техника, которую нужно научиться чувствовать, и спешить здесь нельзя.

Кристина наклонилась поближе ко мне и прошептала на ухо:

— Прекрасно… Значит, сегодня будем слушать череп.

Несмотря на то, что девушка произнесла это с усмешкой, я посмотрел на макет и почему-то не нашёл эту ситуацию забавной.

Краниосакральный ритм я уже ощущал. Первый раз, когда работал с Соболевой, а затем ещё раз с парнем по имени Андрей, который никак не мог выспаться. Тогда под пальцами возникло странное медленное движение, которое никак не совпадало ни с дыханием, ни с пульсом. Система позже объяснила, что именно я тогда ощутил, но разобраться в механизме тогда мог лишь с помощью учебников.

А тут у меня появилась возможность выслушать специалиста с огромным опытом практики по остеопатии.

Стоун поставила модель на стол.

— Ну что же, теперь, когда мы познакомились и все стали друзьями, пройдём в практический зал. Я ожидаю, что каждый из вас попытается найти краниальный ритм у живого человека уже через полчаса.

В практическом зале царила совсем другая атмосфера. Свет приглушили, возле стен стояли кушетки, а разговаривать доктор попросила вполголоса. Первым добровольцем оказался молодой ортопед по имени Павел. Он лёг на спину, закрыл глаза, а Стоун устроилась у изголовья и завела ладони под затылок.

— Сейчас вы будете учиться чувствовать, — коротко сказала она.

Стоун несколько секунд сидела совершенно неподвижно.

— В краниальной остеопатической модели существует понятие первичного дыхательного механизма. Его описывают как медленный ритм, приблизительно шесть-двенадцать циклов в минуту, который связывают с движением ликвора, мембран и подвижностью структур черепа и крестца. Насколько буквально нужно воспринимать объяснение механизма — предмет споров, но сегодня нас интересует не дебаты, а пальпация.

Илья заметно оживился после фразы про споры, но перебивать не стал.

— Не ждите ощущения большого движения, — продолжила Стоун. — Вы его не просто не почувствуете, если будете давить. Это на самом деле вообще противопоказано. Представьте, что смотрите на слабое свечение звезды… Чем сильнее постараетесь её разглядеть, тем быстрее она исчезнет. Иногда нужно немного расфокусировать внимание и набраться терпения.

Она убрала руки и велела разбиться на пары. Мне, как на зло, вновь досталась Кристина.

— Ну что, Смирнов, — усмехнулась девушка, усаживаясь у моих ног. — Видимо, нам суждено до конца курсов друг друга щупать.

— Главное, щупай там, где доктор Стоун говорит, — ответил я и лёг на кушетку.

Кристина едва заметно улыбнулась.

— Что… Девушка не разрешит? Не переживай, мы ей не будем рассказывать. Что происходит в РУДН — остаётся в РУДН.

Я только тяжело вздохнул. Опять двадцать пять.

Она положила ладони под мои пятки. Стоун объяснила, что в фазе краниального сгибания стопы должны едва заметно уходить в наружную ротацию, а в фазе разгибания возвращаться внутрь. Через минуту усмешка исчезла с лица Кристины, и она начала ощущать движение.

Затем мы поменялись местами. Кристина легла на спину и привычным движением убрала длинные волосы за плечо. Я обхватил её лодыжки максимально мягко и почти сразу почувствовал медленное движение.

— Справа движение запаздывает, — произнес я. — И амплитуда наружной ротации меньше. Ты когда-нибудь ломала ногу?

Кристина удивлённо подняла голову.

— Семь лет назад, а как ты…

— Кость срослась, — я