Провинциальный остеопат. Том 3 - Артем Сластин

вышел из корпуса, на улице уже было давно затемно. Морозный воздух приятно ударил в лицо, и я остановился возле ступеней, глубоко вдохнув февральский воздух столицы. Хотелось хотя бы пять минут никуда не бежать и попробовать привести мысли в порядок.

Доктор Стоун оказалась приятной женщиной, и после занятия она откровенно сказала, что у меня есть потенциал. Ещё бы его не было, когда моя чувствительность взинчена на восемьдесят пять процентов, но имела она в виду, конечно же, не это. Наука остеопатии действительно давалась мне довольно легко, благодаря ранее проделанной работе в СКД. Вот только это и есть моя жизнь на ближайшие несколько месяцев?

Носиться, как белка в колесе и выживать на какие-то копейки?

Причём РУДН был далеко не главной проблемой. Да, дорога отнимала время, занятия заканчивались поздно, а дома ещё требовалось проштудировать конспекты. СКД уже не требовало столько внимания, как ранее, так что основным пожирателем времени всё же оставалась Бауманка. Точнее, даже не так… Не сама Бауманка, а растущая как на дрожжах нагрузка.

И ладно бы только пары!

Кроме них существовали журналы посещаемости, ведомости, планы занятий, методички, заседания кафедры, распределения студентов по медицинским группам и ещё миллион других дел. Ко всему периодически сверху прилетали какие-то отчёты, таблицы и прочая бумажная дребедень, которая прекрасно умела сжигать человекочасы. И за всё это платили сущие копейки.

Когда после окончания универа попал в Бауманку по распределению, думал, что отработаю положенные пять лет, а там уже к тому времени найду что-нибудь подходящее. Вот только Система нарушила все планы, а мой трудоголизм всё ещё больше ухудшил.

В общем, продолжаться это так больше не могло…

Я уже в серьёз принялся считать, от чего мне придётся отказаться, как за спиной хлопнула дверь. На улицу вышел Илья Мельников. Он остановился неподалёку, достал из кармана пачку сигарет и закурил.

— Эта хрень тебя убьёт, — процитировал я один из самых любимых фильмов, глядя на молодую звезду в области нейрохирургии Москвы, и улыбнулся.

Мельников выпустил дым и усмехнулся.

— Как и жаренная картошка на сале или свалившийся на голову кирпич.

— Ну, если так думать, то можно из дома вообще не выходить.

Он снова затянулся и посмотрел на меня.

— Знаешь, Лёха, смерти я не боюсь. Может, это издержки профессии, так как через мои руки каждый день проходят люди с разными патологиями: начиная от банальных грыж, закачивая опухолями размером с орех. Так что я могу перечислить столько способов умереть, что ты устанешь считать.

— Туше, — согласно кивнул я. — Умереть может каждый, а вот по-настоящему жить ещё надо уметь.

Мои слова прозвучали настолько спокойно, что Илье даже не нашлось что на них ответить.

Он стряхнул пепел на землю и вновь поднёс сигарету к губам, обнажив при этом наручные часы. В марках я особо не разбирался, но даже мне было понятно, что вещь дорогая. Тяжелый металлический браслет, крупный циферблат и открытый механизм. Хорошо живут хирурги, спору нет. От этого ещё больше становилось странно видеть человека, который явно неплохо устроился в жизни, на вечерних курсах по остеопатии.

— Вот поэтому ты здесь и прожигаешь время? — спросил я. — Боишься, что нейрохирургия не то, чем хочешь заниматься?

Илья покачал головой.

— Не, наоборот. Я люблю свою работу, а она любит меня. Только чем больше людей проходит через мои руки, тем чаще вижу одну и ту же картину. Человека можно за пару месяцев восстановить без угрозы здоровью, но проще написать направление на операцию. Я не говорю, что опухоли в мозгу лечатся физкультурой и массажами, вот только на одного такого смертника обычно приходится с десяток случаев, где можно обойтись без ножа. Так что иногда это правильно, а иногда нет.

Илья проводил взглядом проходящую мимо нас Кристину, одобрительно цокнул и улыбнулся.

— А ты? У тебя вообще медицинского образования нет. Работаешь физруком, ведёшь какой-то кружок, а руки у тебя, без шуток, золотые. Видел, как Стоун на тебя смотрела, когда ты краниосакральный ритм отыскал быстрее всех?

— Вот как раз именно и поэтому. Без медицинского образования мои руки, золотые или нет, связанны законодательством Российской Федерации. Да и практики явно не хватает, так что вот… Обучаюсь в процессе.

Илья демонстративно взглянул на свои дорогие часы и посмотрел в сторону дороги, ведущей к метро.

— Слушай, Лёх, что у тебя по времени сегодня? Может, пошли по пиву бахнем и шпикачками закусим? Тут недалеко есть неплохой паб, я туда периодически захаживаю.

Я уж было хотел машинально отказаться, но не в этот раз. В этот раз, только представив вкус свежего прохладного пива и жареного мяса, в животе предательски заурчало. Может, и стоит отдохнуть один вечерок, не уткнувшись при этом в книги. Я, конечно, человек не пьющий, но это, скорее, попросту осознанный выбор, а не неприятие алкоголя. Бокал шампанского на Новый год смертным грехом не считаю, так что и насчёт кружки пива можно подумать. Тем более, что-то многовато на меня в последнее время навалилось, и слегка перезагрузить мозг будет неплохой идеей.

Хотя чего я лукавлю… Москва портит людей. Права была мама, когда говорила что нужно быть осторожным. Вот и я поддался порокам и соблазну. Впрочем, главное не перегибать палку.

— Да ладно тебе, пошли, Смирнов, — сказал Илья, щелчком пальцем выбрасывая сигарету. — Есть у меня к тебе предложение. Думаю, тебе будет интересно.

Глава 8

От корпуса РУДН мы пошли пешком. Я почему-то представлял ближайшую забегаловку с липкими столами и пивом из холодильника за стойкой, поэтому, когда Илья свернул к отдельно стоящему зданию с тёмной деревянной вывеской, сначала решил, что он просто решил срезать дорогу.

Но это оказалось не так.

У входа стояли несколько машин, которые обычно я видел только в виде проезжающих мимо. Чёрный БМВ, серебристый Мерседес, чуть дальше массивный Крузак, возле которого фотографировались две девушки. Все чистые и блестящие, будто в Москве для них грязи вообще не существовало. Илья прошёл мимо, даже не повернув головы, и подошёл к ступенькам заведения.

— Часто здесь