Провинциальный остеопат. Том 3 - Артем Сластин

— Если таз постоянно развёрнут, то грудной отдел компенсирует его положением плечевого пояса, а шея уже выравнивает голову относительно горизонта. Я не говорю, что головная боль обязательно возникла из-за таза, но если работать только с шеей и оставить компенсацию ниже, напряжение может вполне вернуться.

— Продемонстрируйте работу с верхнешейным отделом, — послышался голос Громова, уже без насмешки.

Я попросил мужчину лечь на спину и встал у изголовья.

— Сначала уберём спазм лестничной мышцы, — сказал я, обращаясь скорее к комиссии, чем к пациенту.

Одной рукой взял его за лоб, другой придержал челюсть снизу.

— Сделайте вдох и на выдохе слегка вожмите голову в плечи, как будто прячете подбородок в грудь. Только плечи не поднимайте. Держите напряжение… пять… шесть… семь. Теперь выдохните и полностью расслабьтесь.

На выдохе я плавно потянул голову на себя, мягко направляя мужчину, чуть запрокидывая и направляя усилие через скуловую дугу и височно-нижнечелюстной сустав. Против биохимии не попрёшь и лестничная мышца под пальцами начала заметно смягчаться. Чуть отпустил, повторил ещё два раза, и только после того, как спазм лестничной ушёл, стало наконец можно безопасно работать с верхнешейным отделом. Я подхватил затылок обеими руками, вывел шею до мягкого барьера и остановился.

— На вдохе попробуйте совсем немного надавить затылком на мою правую руку. Не поворачивайте голову, а просто создайте напряжение.

Мужчина выполнил команду.

— Держим… Три, два, один. Выдох и полностью расслабьтесь.

На выдохе добавил едва заметную тракцию и несколько миллиметров ротации, а затем повторил ещё дважды.

Движения со стороны практически не было видно, зато под пальцами ощущалось совершенно другое. Сначала напряжение удерживало ткани плотным кольцом, затем барьер начал медленно отступать. Лестничная мышца расслабилась, а подзатылочные перестали так яростно цепляться за основание черепа.

На добровольца Система даже не среагировала, что лишь больше подтвердило мои собственные способности. Никакой методики УРС, никакой траты очков, лишь руки, полученные в ходе обучения знания и живой ум. Ну и заодно вызов моим личным профессиональным достоинствам.

Я опустил голову и попросил мужчину сесть.

— Ну как ощущения?

Он несколько раз повернул шею по сторонам, а затем удивлённо моргнул.

— Странно… Ощущение какой-то лёгкости что ли… Не знаю, как описать.

В комнате повисла короткая тишина, а я спокойно стоял возле кушетки и ждал вердикта экзаменаторов, попутно заметив, что справился всего за семь минут. Они же, в свою очередь, какое-то время перешёптывались, бросали на меня задумчивые взгляды, а затем за всех высказался Громов.

— Думаю, на этом будет достаточно. Подождите в коридоре, через несколько минут мы объявим решение.

Глава 7

И… Мне повезло! С подачи Михаила Борисовича, ну и, конечно, моих результатов экзаменов, меня зачислили на курсы РУДН. Вот только не успел и обрадоваться, как всё закрутилось с такой силой, что я едва успевал перевести дух. За следующие две недели жизнь окончательно превратилась в расписание, где такое понятие, как свободное время, существовало исключительно в виде теоретической концепции, настолько плотно было всё забито.

А домой я и вовсе, возвращался обычно ближе к ночи, зачастую с одной мыслью — добраться до кровати и хотя бы несколько часов поспать. Хорошо хоть храп соседу вылечил, иначе не знаю, как бы справлялся. Подушкой его придушил?

Но в такие моменты, когда даже матрац общаги казался чуть ли не султанской периной, в голову закрадывались мысли, а не слишком ли много на себя взял? Однако каждый раз убеждал себя, что всё это исключительно ради моего будущего, поэтому пока стоит потерпеть.

Несколько первых дней пролетели на ускоренной перемотке. Я постепенно знакомился с группой врачей, с которыми занимался вместе, и даже набор случайных личностей начал приобретать вполне конкретные лица.

Больше всех запомнился мне человек по имени Илья Мельников. Нейрохирург слегка за тридцать. Больше всего меня удивил тот факт, что, при вполне успешной частной практике, он внезапно решил поверить в альтернативную медицину, по крайней мере, так мне показалось на первый взгляд. На самом же деле, мужчина оказался вполне дотошным и был одним из немногих, кто требовал постоянных объяснений физиологического механизма любой техники. Получается, он, как и я, искал корни проблем, не желая довольствоваться тем, что происходит с человеком в итоге.

Однако, разговорившись за чашечкой кофе на перерыве, я выяснил, что причину я хоть и почти угадал, но всё же она была слегка другой. Он решил записаться на курсы остеопатии, потому что ему надоело видеть пациентов, которых отправляли под нож раньше, чем успевали попробовать нормальную реабилитацию. В наших разговорах Илья несколько раз повторял, что операция должна оставаться последним шагом, а никак не первым.

Весьма интересный взгляд для нейрохирурга, но именно благодаря ему Мельников мне и запомнился.

Его полной противоположностью был Вадим Олегович Чернов. Сорокалетний анестезиолог-реаниматолог и по совместительству врач медицинской службы московского СОБРа. Майор полиции, крепкий, коротко стриженный и немногословный. Даже в аудитории Чернов неизменно выбирал место, откуда прекрасно просматривались все выходы, но я бы списал это исключительно на профессиональную привычку.

За плечами у мужчины были выезды, огнестрельные ранения и полевые травмы. И вроде бы думаешь, зачем ему при таком богатом опыте посещать ещё и дополнительные курсы? Оказалось, дело в том, что пришёл он из-за банальной проблемы, связанной с тем, что половина бойцов периодически жаловались на стандартные для любых людей, связанных с силовыми упражнениями, проблемы: спины, шеи и суставы — а всё лечение обычно сводилось к таблеткам.

Получается, его, как и Мельникова, в первую очередь интересовало состояние подопечных, а никак не профессиональный рост. Правда, это, пожалуй, было единственное, что их связывало.

Ну и, конечно же, Кристина Эдуардовна… Ланская. Девушка двадцати семи лет, которая приковывала к себе взгляды всех мужчин, да и не только. Спортивный врач женской волейбольной команды одного Московского клуба. Высокая брюнетка с фигурой, прекрасно объяснявшей, почему половине мужской группы было сложно сконцентрироваться на обучении в её присутствии.

Кристина каждый раз умудрялась приходить в облегающих водолазках, узких юбках и высоких сапогах. На практику всегда приносила спортивные шорты и майку,