Провинциальный остеопат. Том 3 - Артем Сластин

продолжил, не обращая внимания на девушку. — Но в межкостной мембране и окружающих фасциях осталось напряжение. Поэтому правая стопа хуже следует общему движению.

Доктор Стоун, проходившая между кушетками, остановилась.

— Вы смогли найти так быстро? — обратилась она ко мне. — Смирнов, да? Вы раньше работали с краниосакральным ритмом?

Я немного подумал над формулировкой.

— Пару раз сталкивался с похожим ритмом во время работы, причём скорее интуитивно. Тогда не очень понимал, что именно чувствую, поэтому решил систематизировать свои знания и записался на курсы.

Стоун неожиданно улыбнулась.

— Интересно, тогда в эти два дня именно вы будете помогать мне с демонстрацией.

— Я? — удивлённо спросил, привлекая внимание всех остальных.

— Вы… — спокойно ответила женщина. — Или у меня настолько ужасный русский язык, что вы не поняли меня с первого раза⁈ Мне нужен человек, который уже умеет отличать движение тканей от собственных ожиданий.

Прекрасно…

Я всего лишь хотел спокойно пройти модуль, разобраться в непонятных ощущениях и никому особенно не мозолить глаза. Вместо этого за первые несколько минут умудрился стать ассистентом приглашённого преподавателя. С другой стороны, находясь ближе к преподавателю, может, получится научиться чему-нибудь дополнительно. Я же сюда не то чтобы за дипломом пришёл, но и за новыми знаниями.

Кристина довольно улыбнулась, пихнув меня в бок.

— Вот видишь, а с другой бы у тебя так быстро не получилось. Поздравляю, Лёша.

— Ага, спасибо, — коротко ответил я, поглядывая вслед уходящей Стоун.

— Ну что, продолжим, — заговорила она, слегка повышая голос. — Теперь поговорим о сфенобазилярном соединении и о том, почему в краниальной модели ему придают такое значение.

Мы на время оторвались от практики, и доктор Стоун начала развивать тему. На схеме она показала место, где клиновидная кость сходится с затылочной, назвав его центральным звеном всей краниальной системы. Объяснила, что именно здесь, согласно остеопатической модели, сходятся силы, передаваемые через кости основания черепа и мембраны взаимного натяжения.

Также упомянула основные варианты дисфункций: торсию, боковой наклон с ротацией, вертикальное и латеральное смещение. Затем коротко показала руками, как каждое из них меняет симметрию движения черепа. Отдельно Стоун подчеркнула, что у взрослого человека это соединение уже анатомически окостенело, поэтому речь идёт скорее не о заметном движении костей, а о едва уловимой податливости всей системы.

Я внимательно записывал едва ли не каждое слово женщины, собирая всю информацию по крупицам. Интерфейс периодически мешал, выскакивая перед глазами в моменты практики, но в целом лишь подтверждал сказанное. Сама же Стоун заметила, что я с особым интересом штудирую сказанные слова, и делала паузы тогда, когда переворачивал страницы тетради.

— Ну что, вернёмся к практике, — сказала она, проводя пальцем по макету. — Начнём с простого — коронарный шов. Граница между лобной и теменными костями. Не пытайтесь продавить его пальцами. Ваша задача сводится к поиску линии шва и сравнению правой и левой стороны.

Кристина без лишних вопросов легка на кушетку и убрала волосы назад.

— Давай, сделай мне приятно, — сказала она, едва заметно хихикнув. — Обожаю массаж головы.

Я сел у изголовья и положил кончики пальцев по обе стороны коронарного шва. Здесь ощущения явно отличались от работы со стопой. Движение было настолько слабым, что без повышенной чувствительности я искал бы намного дольше… Если бы вообще нашёл.

Справа ткани следовали за движением достаточно свободно. Слева же пальцы почти сразу встретили более плотный барьер.

— Слева хуже, — пробурчал себе под нос.

— Что хуже? — спросила Кристина, заметив, что я закрыл глаза.

— Подвижность тканей вдоль шва… Такое ощущение, что там небольшое натяжение.

Кристина хмыкнула.

— И это должно мне о чём-то говорить?

— Не тебе, а мне… — спокойным голосом ответил я, а затем спросил. — Голова часто болит?

— У девушек такое бывает, Лёша, ты что, разве не знал?

Я открыл глаза и увидел, как она откровенно улыбается.

— Я серьёзно… В лобной области, и справа чаще? — выдохнул, возвращаясь к процессу.

Вдруг она задумалась и некоторое время молчала.

— Ну, бывает… Часто после игр, но ничего особенного, а что?

— Да так, ничего, — поспешил ответить я, заметив приближающуюся Стоун. — Просто совпадает с общей картиной напряжения.

Женщина остановилась возле кушетки.

— Что нашли?

Пришлось подробно ей описать ощущения и мысли на этот счёт.

— Весьма интересная догадка, тогда продемонстрируйте освобождение, — предложила она. — А мы как раз посмотрим.

Вокруг нас быстро образовался полукруг.

Я снова положил пальцы по линии шва и на выдохе Кристины едва заметно последовал за естественным движением тканей. Если смотреть со стороны, то могло показаться, что я просто держу девушку за голову, но на самом деле создавал мягкое разведение между лобной и теменной костями.

— Вот, — тихо произнёс я. — Вроде получилось.

Кристина открыла глаза.

— А прикольно…

Не такой я реакции ожидал, но всё же лучше, чем ничего.

— Будто лоб перестало стягивать. Я до этого даже не замечала, что он был напряжён.

Стоун довольно кивнула.

— Именно поэтому пациент не всегда способен точно описать исходное ощущение. Только не превращайте любое облегчение в доказательство теории. Наша задача наблюдать результат, а не придумывать его причину.

Илья, стоявший чуть поодаль, усмехнулся.

— Хорошая оговорка.

Доктор Хелен Стоун не стала реагировать и лишь едва заметно улыбнулась.

— Продолжим упражнения, а через двадцать минут возьмём перерыв. Настоятельно рекомендую всем поужинать, так как впереди у нас ещё много работы.

Оставшаяся часть занятия прошла уже немного спокойнее. Стоун успела познакомить нас с концепцией реципрокного натяжения мембан, то есть с системой твёрдой мозговой оболочки, которая, согласно краниальной модели, связывает структуры черепа между собой. Смысл был довольно простой: если в одном участке мембран появляется устойчивое натяжение, оно способно передаваться дальше по всей системе. Задача же остеопата — найти направление, в котором ткани сами готовы уменьшить сопротивление и натяжение.

Затем мы ещё около часа практиковались в парах, и к концу занятия мои пальцы уже начинали натурально гудеть от постоянной концентрации.

Когда наконец