"Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 - Андрей Анатольевич Федин

— Кот, должно быть, — отозвалась она из кухни.

— Здесь живёт кот?

— Он считает, что живёт.

Ответ объяснял спокойствие Прасковьи Ивановны, но не положение самого животного. Я поставил подсвечник ближе к краю стола, где его можно было достать при необходимости, и прошёл в наборную. Серый вечерний свет ещё держался в окнах, однако возле шкафов уже лежали густые тени. Между ножками верстаков что-то двигалось. Сначала показалась широкая полосатая голова, затем плечи и передние лапы. На середину комнаты вышел крупный серо-бурый кот и остановился.

Мы посмотрели друг на друга. Кот не испугался. Не удивился. Не выразил недовольства человеком, обнаруженным на его пути без предварительного уведомления. Он лишь задержал на мне взгляд, словно проверял, соответствую ли я описанию нового владельца. Проверка его не заинтересовала. Он прошёл мимо меня к конторе.

Прасковья Ивановна появилась в дверях, вытирая руки полотенцем.

— Я полагал, что ночью дом остаётся пустым, — сказал я.

— Без людей.

— Полезное уточнение.

— Вы про кота не спрашивали.

— Я пока не составлял опись местного населения.

— Тогда ещё мышей запишите.

Кот тем временем обнюхал ножку стола Михаила, прошёл вдоль шкафа и задержался возле доставленных бумаг. К письмам интереса не проявил. После этого приблизился к моим сапогам и внимательно исследовал дорожную пыль. Документы он признавать не собирался. Запах считал источником более надёжным.

Я не двигался, позволив ему закончить осмотр. Кот приблизился ещё на полшага, затем поднял голову. В его взгляде не было ни дружелюбия, ни враждебности. Только готовность немедленно обозначить границы, если я пойму встречу неправильно.

— Трогать его не следует? — спросил я.

— Не следует.

— Кусается?

— Не дожидается. Лапой достаёт.

Я медленно опустил руку, не протянул её к коту. Тот проследил за движением и остался на месте.

— Значит, отношения строит на ясных условиях.

— Не трогаете — не царапает.

— Достаточно ясных.

Кот отвернулся первым и направился обратно в наборную. По местным правилам это, вероятно, означало, что моё присутствие пока терпимо. Я последовал за ним. Животное остановилось возле железного пресса, село, обернув хвост вокруг лап, и уставилось в узкую щель между шкафом и стеной. Пыльная станина, пустые верстатки и полосатый наблюдатель придавали типографии вид предприятия, которое распустило работников, но сохранило надзор.

— Давно он сюда приходит? — спросил я.

— После вашего отъезда появился. При Михаиле Андреевиче уже ходил.

Алексей этого кота не видел. Значит, хотя бы перед одним существом в доме мне не требовалось изображать узнавание. Оно судило меня только по нынешнему поведению и пока не нашло оснований для немедленного выселения.

— Михаил Андреевич его кормил?

— Иногда.

— А вы?

— Если остаётся молоко или обрезок.

— Он приходит за едой или держит здесь мышей?

— Мышей ловит. Еду он и без нас найдёт.

Прасковья Ивановна сказала это без особой теплоты, однако роль кота в хозяйстве обозначила точно. Он не был любимцем, которого забыли включить в завещание. Он оказывал услугу без договора, жалованья и признания хозяйской власти. Для первого дня знакомства с местным устройством подобная форма отношений уже не казалась необычной. Прасковья Ивановна ушла на кухню и вернулась с небольшим кусочком мяса. Положила его у стены, не подзывая кота.

Тот услышал её шаги, но даже головы не повернул.

— При нас не подойдёт? — спросил я.

— Подойдёт, когда решит.

— Значит, предложение принято к рассмотрению.

— Есть захочет — съест.

— Это и означает принятие к рассмотрению.

Прасковья Ивановна посмотрела на меня.

— Нет. Это означает: подойдёт, если есть захочет.

В её толковании мотивов отсутствовали лишние уровни. Кот хотел есть, мышь хотела спастись, дверь требовалось закрыть. Остальные объяснения только отнимали время у ужина. Я отошёл к верстатке и осмотрел закрытые ящики, не касаясь их. Прасковья Ивановна тоже отвернулась. Через несколько секунд я краем глаза заметил движение. Кот подошёл к мясу, прижал его лапой к полу и начал есть. Я повернул голову. Кот сразу перестал жевать и посмотрел на меня.

— Понял, — сказал я. — Контроль со стороны заказчика мешает исполнению. Кличка у него есть?

— Разные давали. Ни на одну не идёт.

— Тогда незачем выбирать новую.

Кот прошёл к прессу, запрыгнул на низкую деревянную подставку и сел спиной ко мне.

— Как он выходит, если двери закрыты?

— Через сарай. Там лаз под доской.

— Его закрывать не надо?

— Надо будет — Климов скажет. Пока кот ходит, мышей меньше.

Ещё один вход, о котором я не знал. Правда, предназначался он для существа, не способного вынести деловые книги или мешок серебра. В перечне угроз кот находился значительно ниже человека со вторым ключом.

— Хорошо. Лаз оставим ему.

Прасковья Ивановна ничего не ответила. Вероятно, считала, что совпадение моих решений с кошачьими не относится к хозяйственным достижениям.

— Ужин готов, Алексей Николаевич.

Я взял ключи и пошёл за ней. В гостиной Прасковья Ивановна поставила передо мной глубокую тарелку, положила рядом хлеб и придвинула подсвечник к свободному краю стола. Мясо разварилось, лук почти исчез в густом соусе. После дорожной еды всё это не требовало ни изучения документов, ни знания местных обычаев. Я снял сюртук, повесил его на спинку кресла и взял ложку.

Прасковья