"Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 - Андрей Анатольевич Федин

— Дом получили?

— Сегодня.

— Типографию?

— Вместе с домом.

— Бумаги Михаила Андреевича?

— Часть лежит передо мной, часть я ещё не открыл.

— Значит, обязательство тоже получили.

— Пока я получил лишь ваше слово о нём.

Хлудов не обиделся. Он вынул из папки сложенный лист и положил ладонь сверху.

— Михаил Андреевич занял у меня деньги.

— Сколько?

— Тысячу восемьсот рублей серебром.

Сумма не потребовала пересчёта. В мешке, который передал Лапшин, находилось двести десять рублей. Даже без процентов между этими числами лежала пропасть, через которую нельзя было перекинуть несколько удачных фраз.

— Когда? — спросил я.

— Два года назад.

— На какой срок?

— До первого августа нынешнего года.

— Долг просрочен.

— Да.

— Проценты?

— Шесть на сто в год.

Хлудов отвечал без нажима. Каждый раз он сообщал только то, о чём я спрашивал, и ждал следующего вопроса. Он не пытался напугать меня суммой. Сумма прекрасно справлялась сама.

— Михаил Андреевич оставил вам расписку?

— Крепостное заёмное письмо.

— Только его?

Парамон Ильич приподнял второй край папки.

— И закладную крепость на этот дом.

Я посмотрел на стены кабинета. За одной находилась контора, за другой начинался коридор, ведущий к жилым комнатам. Дальше стояла пустая мастерская с прессом, который ещё недавно казался главным имуществом. Теперь выяснилось, что пресс был частью ответа на чужой вопрос.

— Что именно входит в заклад? — спросил я.

— Дом, двор, жилое крыло и типография с главным имуществом при ней.

— Пресс?

— В описи.

— Кассы?

— В описи.

— Шрифты?

— Там же.

— Вы пришли забирать их сегодня?

Хлудов нахмурился.

— Самовольно я из вашего дома ничего не возьму, Алексей Николаевич.

Он впервые подчеркнул слово «вашего». Не из вежливости. Парамон Ильич отделял то, что принадлежало мне сейчас, от того, что мог получить по закону после взыскания.

— Тогда чего вы хотите сегодня?

— Убедиться, что наследник приехал, знает о долге и не распорядится заложенным имуществом прежде, чем мы договоримся.

— Первого вы уже добились. Со вторым только что закончили. Для третьего придётся объяснить, какие намерения вы мне приписываете.

— Я вас не знаю.

— Это взаимно.

— Потому и пришёл.

В его логике не было личной неприязни. Незнакомый наследник вернулся из Америки, получил дом и мог за одну ночь продать движимое имущество, заложить его вторично или уехать. Хлудов не обвинял меня ни в одном из этих намерений. Он просто не видел причины заранее считать меня порядочным. С деловой точки зрения подход был неприятный, но знакомый.

— Допустим, я завтра вывезу пресс, — сказал я. — Что вы сделаете?

— Обращусь куда следует.

— И вернёте его?

— Верну стоимость.

— Через суд?

— Если вы вынудите.

— Значит, в данный момент вы не требуете немедленно освободить дом.

— Я требую исполнить обязательство.

— Срок?

— Уже вышел.

— Я спрашиваю, сколько времени вы даёте мне на ответ.

Хлудов провёл большим пальцем по краю сложенного листа.

— До ответа мы ещё не дошли.

— Мы сидим за моим столом, между нами лежит папка, и вы начали разговор с продажи дома. Мне казалось, ответ интересует вас с самого порога.

— Меня интересует ясность. Вы видели бумагу?

— Нет.

— Тогда сначала посмотрите.

Он развернул лист, повернул его ко мне и придвинул через стол. Бумага остановилась возле моей руки. Чернила побурели, на нижнем сгибе темнели подписи и отметки. В верхней строке стояло имя Михаила Андреевича Ветрова, следом — имя Парамона Ильича Хлудова. Я наклонился ближе. При одной свече строки сливались, и Хлудов без просьбы подвинул второй подсвечник. Теперь я различил сумму: тысяча восемьсот рублей серебром. Рядом были обозначены шесть процентов и срок — первое августа 1841 года.

Ниже начиналось описание заложенного имущества. Я прочёл слова «городской дом», затем «типография», «двор» и «жилое строение». Железный пресс, наборные кассы и прочий инвентарь шли отдельной описью. В самом низу стояли подписи. Хлудов убрал ладонь с бумаги и откинулся в кресле. Он больше не торопил меня. Угроза, произнесённая у двери, получила сумму, срок и имущество. Под моими пальцами лежал документ, по которому стол, кабинет, мастерская и дом могли пойти в продажу.

Я дочитал описание имущества до конца, вернулся к сумме и ещё раз проверил дату. Цифры не изменились. Тысяча восемьсот рублей серебром, шесть процентов, срок — первое августа. В прежней жизни после третьего просмотра неприятного договора обычно находился пункт, который не заметили юристы, или хотя бы человек, которому можно было позвонить и поручить поиски такого пункта. Здесь юристом на ближайшее утро назначался Лапшин, телефона не имелось, а Хлудов сидел напротив и терпеливо следил, как я знакомлюсь со стоимостью собственного наследства.

Я осторожно отодвинул лист.

— Вы сказали, что пришли предупредить, чтобы до продажи не дошло.

— Сказал.

— Значит, кроме немедленной уплаты вы допускаете другой исход.