Дубликат - Леонид Жилеев

лежали на рабочем столе на плоском листе шифера, соединённые между собой экранированными проводами. Видеомагнитофон, заряженный чистой кассетой, стоял тут же. Очень хотелось попробовать, останавливало только обещание, данное Сыроежкину, что без него ни-ни. Шурик забрался внутрь каркаса, уселся на табурет, проверил, как он вращается. Всё было в полном порядке — включай установку и начинай запись. Нужно было придумать, как включить и выключить установку без посторонней помощи.

«В конце концов, Сергей не хотел, чтобы я включал без него, только как ответственный за технику безопасности, но что тут может случиться? Изобретение почти целиком моё, а программа-дешифратор — моя полностью. Я не спорю, Сергей здорово помог с излучателями и каркасом, но я бы и без него справился, — уговаривал сам себя Шурик. — Если я сейчас сделаю запись, то на завтра останется меньше работы».

Шурик раскрыл рабочую тетрадь: «Шестой день смены, 15–00, пробный запуск установки. Подопытный — Александр Трофимов, оператор — Александр Трофимов. Расчётное время эксперимента — десять минут. Описание эксперимента…» Осталось только принять меры предосторожности, чтобы никто не помешал. Шурик вышел на крыльцо и запер двери на висячий замок, после чего обошёл здание и влез внутрь через окно. Включил установку на разогрев, а сам прямо на включённой установке стал наращивать провод, ведущий к кнопке «Пуск».

Вскоре всё было готово. Шурик сидел внутри каркаса, как в клетке; табурет под ним, приводимый во вращение мотором, вытащенным из механизма дворников «Волги», медленно, почти незаметно для глаза, вращался с частотой один оборот за десять минут. Сменялись цифры на дисплее магнитофона, предназначенного для записи считываемой информации. «Жаль, что пока нельзя записывать информацию прямо в память компьютера и расшифровывать в реальном времени, — подумал Шурик. — Жаль, что у нашего компьютера память, как у Буратино». За это время табурет повернулся так, что временная кнопка «Пуск», примотанная изолентой к каркасу, оказалась напротив левого колена кибернетика. Шурик мысленно перекрестился и, нажав на кнопку, начал эксперимент. Теперь, главное, надо было высидеть на табурете десять минут, не меняя положения головы и стараясь ни о чём не думать.

Как обычно это бывает, по закону подлости, всем что-то понадобилось в клубах именно в это время. Кто-то трогал висячий замок и дёргал входную дверь, кто-то пытался заглянуть в окна — благо Шурик предусмотрительно задвинул шпингалеты и задёрнул занавески.

— Шурик, ты здесь? — крикнул Сыроежкин из-за двери. Замок подёргали ещё пару раз, и две пары ног потопали с крыльца.

Десять минут истекли, табурет сделал полный оборот, кнопка «Пуск» опять оказалась напротив колена. Шурик отключил установку, перемотал кассету на самое начало, подключил магнитофон к компьютеру и запустил программу дешифровки. После этого восстановил в кружке всё как было, вылез в окно и отправился на пляж. Хоть раз за смену, но нужно было выбраться на свежий воздух. До расшифровки результатов делать Шурику было совершенно нечего, а работать компьютеру предстояло ещё несколько часов.

* * *

Ульяна и Семён валялись на пляже. Не просто так валялись, а по делу. Нужно было пасти средний и младший отряды. Исторически и в теории сложилось так, что пионеры из старшего отряда приходили на пляж и уходили, когда хотели, — вот как Шурик сейчас, сидевший на лавочке под щитом со спасательными кругами. Средний отряд приходил по расписанию, и за ними присматривал кто-то из персонала или помощник вожатой; младшему же отряду требовались ещё и команды, выгоняющие октябрят из воды и разрешающие им снова лезть в воду. На деле же мелкие были довольно самостоятельными людьми и обходились без эксцессов на воде; единственное что приходилось их выгонять оттуда, когда они уж совсем посинеют, и общаться с ними, но это Семёну было только в удовольствие. «Знаешь, Рыжик, я как-то обнаружил, что они в свои семь лет ничем не хуже нас. И проблем у них не меньше, и проблемы — не менее важные. Это нам они кажутся смешными, а для них-то проблемы — самые настоящие. Есть такая работа, называется „взросление“, и неважно, в какой ты фазе, когда тебе всё равно семь, восемь, девять лет, ты всё равно взрослеешь. Если я могу помочь хорошим людям — почему нет?»

Со средним же отрядом Ульяна намучилась.

— Оля, тебе пять лет? Ты можешь бросать песком сколько угодно, но потом сама всех поведёшь к доктору — глаза промывать. Да-да, именно ты поведёшь.

— Егорка, если тебе нравится девочка, то просто скажи ей об этом, а не щёлкай по спине тесьмой от купальника.

— Тпр-р-ру, мальчики, быстро из воды и разбежались в разные стороны. Остыньте, а то вы уже злиться начинаете.

И так постоянно. Только собственная энергия и позволяла углядеть за всеми и не устать. А тут ещё Катерина обращает на себя внимание. Пришла на пляж, потому что уклониться нельзя, купание — мероприятие отрядное, но раздеваться не стала, только стянула юбку, развязала галстук и села под грибком прямо на песок, обхватив колени руками. И смотрит куда-то в бесконечность. Витька потащил её в воду, получил резкую отповедь, ничего не понял, ещё покрутился вокруг и полез купаться со всем отрядом, а Катя осталась сидеть одна под грибком.

— Сём, Катя переживает. Только не пялься на неё, а то убежит.

— Конечно, переживает. В прошлом цикле все вокруг неё бегали, а тут Макс взял и перерос её. А Катька в прошлом цикле развлекалась, а сейчас — взяла и влюбилась. Тринадцать лет — самое время для первого раза, себя нынешнюю вспомни. Жалко её, но одна мудрая женщина сказала, что такие вещи и превращают организмы в людей.

— Эй, мне почти четырнадцать было! И знаешь, Сём, мне сейчас кажется, что мне внутри всегда было девятнадцать, пока я тебя ждала. А когда встретила тебя, всё на свои места встало.

На пляже появились Алиса с Леной, кивнули Шурику, скинули форму, устроившись рядом с физруками, и побежали к воде. Катя неприязненно покосилась на Алису, но позы не переменила.

— Сёмк, последишь за средним отрядом? А я пока за мячиком сбегаю. Давно не играли.

И Ульяна как была — в купальнике и босиком, только накинув на плечи футболку, — побежала в спортзал, благо он располагался от пляжа через дорогу.

* * *

— И что нам теперь полагается делать? — Женя выглядела совершенно растерянной — точь-в-точь как на Ленином рисунке.

— Я не знаю, Женя, я думал, ты знаешь.

Та аллея, на которой стояла библиотека, — она расширялась в самом конце, посередине расширения располагалась клумба, увенчанная очередным гипсовым пионером и в этом лагере,