"Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 - Андрей Анатольевич Федин

Он давно ушёл, и секретарь Ермолов давно принёс пачку писем, предназначенных для первоочередного просмотра, а Раннэиль всё никак не могла сосредоточиться на делах. Ситуация с Меншиковым напоминала ей недавно виденную в Академии наук лейденскую банку, в которой начало скапливаться «електричество». Тронь такую неловко — получишь удар. Оставалось одно: разрядить эту чёртову банку, пока заряд не сделался убойным. Светлейший разбередил её рану, но пусть болит. Поболит и перестанет.

Она ведь сказала ему правду.

Что ж, «лейденская банка» разряжена. Теперь не помешает узнать, что ей пишут из Австрии. Венский двор не един, как могло бы показаться иным со стороны, там несколько партий, и императрица-мать старается играть на их противоречиях…

Работы — непочатый край. Впрочем, Данилыч прав: кое-кому не мешает и пинка дать, чтобы ей одной не тянуть этот неподъёмный воз.

Глава 7

7

— Что грамоте учён, то хорошо. Плохо, что разведку за недостойное дело почитаешь. Армия без глаз и ушей — лакомый кусок для врага.

— Так-то оно так, господин поручик, однако же… не пристало сыну дворянскому на брюхе ползать, вражину из-за кустов высматривая, и таиться, будто тать, — хмуро буркнул парнишка. — Или разучились мы прямо супротивнику в глаза смотреть?

— Вот тебя и пристрелят сразу, — язвительно хмыкнул остроухий. Он не считал подзатыльники достойным средством обучения, тем более что ученик больно смышлёный, и обращался к разуму Захарки. — А ты головой подумай, она тебе не токмо для еды и ношения шапки богом дадена. Вот меня возьми. Прополз я на брюхе с полверсты, в грязи изгваздался, зато подсмотрел и подслушал, сколько тех вражин, сколь у них пушек и зарядов к оным, где их обоз обретается и куда идти намерены. И с сими сведениями к командиру. А он уже приказывает — либо напасть на противника внезапно, либо уйти с дороги, жизни солдатские сберегая. Соображаешь?

— Ну, коли так…

…Этот орловский заморыш, Захар Озеров, поначалу ел как не в себя. Видно, пришлось поголодать парню. Зато как парень подкормился, мундир и вещи к оному получил, поручик сразу приступил к огранке этого алмаза. Талант у парня прямо-таки нечеловеческий: даже видавшие виды альвы удивлялись его способности не только неслышно прокрадываться куда надо, но и потрясающей ловкости. На первых же учениях выполнил задание — пробраться в лагерь условного противника и выкрасть секретные ландкарты — настолько тихо и чисто, что даже охранявший ту палатку альв не спохватился. А это дорогого стоит, если Захара правильно обучить.

Однако и о главной своей задаче Геллан не должен был забывать: жизнь юного императора вверена ему и его подчиненным. И батюшка Петруши, покойный, и ныне здравствующая матушка изрядно иным родовитым семействам насолили, чтобы ныне опаска была. Оттого опытный альв немедля велел отделить наследника Павлушу от старшего брата, выделив каждому свою охрану. Встречались мальчики лишь утром и вечером под присмотром матушки и воительницы Лиассэ, а весь день проводили порознь, да и для сна им отвели разные комнаты. Голова у Геллана болела лишь во время торжественных церемоний и богослужений, когда Дом Романовых обязан был присутствовать полностью, за изъятием младенца — царевны Марии Петровны. Здесь бы и пригодились навыки нового денщика, Захара Озерова, у которого словно не одна пара глаз, а сразу четыре, да и ловок, шельма… Вот только особенным доверием новик пока не пользовался. Иди знай, а вдруг подосланный.

Поэтому драил Захарка полы в офицерской избушке да чистил кафтан и амуницию Геллана — чтоб всё сверкало. Драил и учился всему, что его наставник соизволил показывать ученику.

Десятилетие императора Петра Петровича, слава богу этого мира, миновало, начались самые обычные дни. Впрочем, с приближением зимы активность царского двора неизменно снижалась. Пётр Алексеевич, земля ему пухом, тратил подобное время либо на составление планов, либо на дипломатию, либо сочетал оба занятия, устраивая попутно еще и маскарады, до которых слыл большим охотником. Его вдова подобных увеселений не устраивала. А чтобы придворные не разбежались по поместьям, собирала их на ассамблеи. Только, в отличие от проводимых Петром Алексеевичем, там все было чинно-благородно, никаких Кубков Большого орла и тому подобных развлечений. Императрица-мать превратила посиделки в Монплезире или Зимнем в настоящий утонченный салон, прививая дворянству культуру и вкус к прекрасному. А дамы из ее свиты стали образцами для подражания всеми светскими модницами. Тесные корсеты давно ушли в прошлое: сейчас знатные женщины в разной степени успешности сочетали европейские тенденции с альвийскими фасонами, иногда добавляя какую-то деталь а-ля античность. Сама Анна Петровна присутствовала неизменно в чёрном, однако вкуса не теряла, и в большинстве случаев именно ее платья становились предметом для подражания. Разумеется, уже не в траурном варианте. А супруги иностранных послов то следовали свежей моде, то, напротив, затягивались в устаревшие корсеты. Всё зависело от политической ориентации их супругов и стран, которые те представляли.

И когда царица-мать представляла почтеннейшей публике очередное музыкальное или художественное дарование, охрана императора оставалась начеку.

Геллан видел, что Пётр Петрович на таких вечерах откровенно скучал. У него, как и у батюшки, напрочь отсутствовала тяга к изящным искусствам, присущая альвам практически поголовно. Ему больше нравилось быть барабанщиком Преображенского полка или подмастерьем на верфи. На худой конец, изучать цифирь или чертить планы, но не слушать скрипицу или глядеть на новые пейзажи или батальные полотна. Из опыта родного мира поручик Андрей Геллан мог бы сделать вывод, что мальчику нужна компания из числа сверстников. Но где найти таких, чтобы и друзьями настоящими могли стать, и не повисли на ушах юного царя, нашёптывая со слов своих батюшек и матушек? Вопрос до сих пор оставался открытым.

К Рождеству насыпало снега так, что праздник с ряжеными и выездом в Стрельну должен был удаться на славу. Царский поезд — то есть кареты царицы-матери и ее многочисленной свиты — поставили на полозья. Ну, а преображенцы — что обычные фузилеры, что охрана государева — ехали верхами. Гуляния предполагались на несколько дней, потому гвардейцы везли