Обратный отсчет - Токацин

А они думают иначе. И очень злы на нашего проводника, — он кивнул на «инженера», свернувшегося чуть ли не в клубок. — Он не предупредил город, не сообщил ни жрецам, ни вождям, провёл нас тайком и все благословения забрал себе. Даже не сказал своим рабочим!

« Saat hasesh, да откуда они берут столько бреда⁈» — Гедимин повернулся к аборигенам. Сэта терпеливо ждали, пока сарматы всё обсудят. Жрец выразительно молчал, накручивая гриву «инженера» на руку. Тот стиснул зубы и зажмурился.

— Скажи им отпустить его! — не выдержал Гедимин. — Он не знал ничего ни про реактор, ни про жрецов. И мы никого не благословляли! И не могли, потому что…

Вепуат, резким жестом прервав его речь, заговорил на языке Сэта. Через полминуты жрец с явной неохотой разжал пальцы и брезгливо отряхнул руку. Говорил только он, все молчали. «Инженер», хотя ему больше не выдирали волосы, всё так же стискивал зубы и жмурился, вздрагивая при каждом слове. «Надо его вытаскивать,» — с тревогой думал Гедимин. «В ядерный могильник все суеверия! Не хватало ещё, чтобы из-за этой ерунды…»

— Им не нравится, что мы его выгораживаем, — перевёл Вепуат; его глаза потемнели. — Мы можем не знать, что и как заведено в Шакхе, предупреждены ли жрецы, нужно ли городу благословение. А вот он знал всё. И, как все, видел двойной рассвет над Равниной. Жрец благодарит нас за благословение того цеха. Но он хочет знать, когда мы придём открыто, как жрецы Пламени, и благословим весь остальной город. Мы, кстати, можем отказаться. Но тогда он хочет знать, из-за чего Пламя от Шакхи отвернулось.

— Мать моя колба… — растерянно пробормотал Гедимин. — Вепуат, ты понимаешь что-нибудь? Как им объяснить, что реактор — не бог, а мы — не…

— Никак, — Вепуат развёл руками. — Вот сейчас — уже никак. Там что-то случилось, в том цехе, где мы были… короче, благословение получено. Весь город в этом уверен. Ну, что скажешь? Пойдём благословлять?

— Не смешно, — буркнул Гедимин. — Как это вообще делается? Ты справишься?

Вепуат хмыкнул.

— Просят-то тебя. А я знаю не больше твоего. Хм-м… А ведь мы можем сказать, что должны спросить у других жрецов. У Айзека с Гварзой. Или что такое большое дело нужно делать вчетвером… Логично же, нет?

— Ага, — закивал Гедимин. — Скажи, что мы посоветуемся… И скажи им уже отпустить инженера! Если его как-то обидят, я точно никуда не пойду. В ядерный могильник такие обычаи!

Вепуат ухмыльнулся.

— Попробую.

Гедимин увидел, как «инженер» вздрогнул и приподнял голову, внимательно вслушиваясь, но от резкого жеста жреца снова съёжился и подался назад.

— Он говорит, что весь город соберётся к нужному дню, если только мы дадим заранее знать, — перевёл Вепуат. Жрец, внимательно его слушавший, указал согнутыми пальцами в сторону «спеца». Тот, вспыхнув от гнева, резко выпрямился. Охранники с шипением повисли на нём с двух сторон.

— Что с инженером? — нетерпеливо спросил Гедимин. Вепуат дёрнул плечом.

— Жрец сказал так: ты, мол, сострадательный и думаешь, что делаешь сейчас добро. А так делать нельзя. Если спускать с рук таким, как этот Сэта, они город разорвут на части.

Гедимин сузил глаза.

— Традиции, м-мать моя колба… Скажи, что мы тогда никуда не пойдём. Они и так умные, с целым городом, обойдутся без благословений.

— Зря ты так, — пробормотал Вепуат, глядя на Гедимина с непонятным укором. Жрец дослушал короткую речь до конца и что-то прошелестел, резко взмахнув рукой. Охранники расступились. «Инженер» остался на месте, прижимая ладонь к помятому плечу и всё так же низко склонив голову. Жрец когтем поддел шнуры на его гриве и одним движением сдёрнул их.

— Они послушают равного Куэннам, жреца Пламени, — бесстрастно перевёл Вепуат. — Этому Сэта не причинят вреда. Но он не может больше распоряжаться в пещерах asa’antha. И в храм ему тоже вход закрыт.

Гедимин облегчённо вздохнул и озадаченно посмотрел на бывшего «инженера». Тот никакой радости не выказывал — наоборот, сощурился, как от боли, и вцепился когтями в гриву. «Это так они „не причинили вреда“?» — Гедимин недобро сузил глаза.

— Вы обещали не причинять вреда! — он двинулся вперёд под сдавленный писк Вепуата. — Что вы с ним сделали⁈

— Heta! — Вепуат вцепился ему в локоть и упёрся двумя ногами в землю. Гедимин увидел, как свечение вокруг жреца сменило цвет — существу явно стало не по себе, но оно не двинулось с места и негромко что-то проговорило, с явным пренебрежением указывая на застывшего «спеца».

— Он говорит… да стой ты, не пугай их! — с досадой фыркнул Вепуат на очередную попытку Гедимина стряхнуть его с локтя. — Он говорит — этот Сэта не был ранен и не испытал боли. Но его нельзя оставлять тем, кем он был. Никто не может вредить городу и уходить от наказания, пока вред не возмещён. Да Гедимин же! Ну, выпнули его с должности. Это же не смертная казнь! Тебя вон всё время…

Сармат с присвистом выдохнул в респиратор, и рука Вепуата снова легла на его локоть.

— Почему он так корчится, если дело только в должности? — спросил он, угрюмо щурясь. «Инженера» уже никто не держал, все от него отошли, а он всё стоял, схватившись за голову, и его свечение стало тусклым и прерывистым.

— Сэта надеются, что из-за этого досадного происшествия городу Шакха не откажут в благословении, — бесстрастно перевёл Вепуат очередную фразу жреца. — Шакха будет ждать вашего решения. Когда вы сможете назвать день, зажгите огонь на своём холме. В Шакхе будут ждать вашего послания и примут его в тот же миг.

Жрец приложил к груди сжатые кулаки, низко склонил голову и поднял руки перед собой и чуть вверх, как бы набрасывая на сарматов невидимое полотнище. Его ладони вспыхнули. За долю секунды пламя сменило цвет от тёмно-красного до ослепительно-белого и угасло. Гедимин, не выдержав, мигнул. Когда он открыл глаза, вокруг не было никого, кроме ошарашенного Вепуата, — только пепел на гребне оплывшего вала лежал неровно, будто недавно кто-то его поворошил.

— Мать моя колба! Ну вот как это возможно⁈ — Гедимин запоздало схватился за дозиметр. Знакомая пульсация выписывала на экране последние зубцы угасающей кривой. «Без порталов, без реакторов, без Прожига… Как они это делают⁈»

Забытые всеми