Фантастика 2025-197 - Семён Нестеров

не была напрасной, чтобы этот вонючий демон подох в мучениях, как забитая собака, и никто о нём больше не вспоминал. Хочу, чтобы барьер пал, а заточивший нас сюда Робар сам испытал такую жизнь в тюрьме, добывал бы свою долбаную руду собственноручно, а не посылал на смерть других. Хочу, чтобы орки забились в ту щель, из которой вылезли, и больше не претендовали на наши земли, а в Миртане, Варанте и всех других изведанных землях, наконец, воцарился бы мир и спокойствие…

Горячность Лестера постепенно стихла, и он с вызовом, но уже спокойнее, произнёс:

— Ну как? Подходящий список? Этих желаний достаточно?

— Возможно, ты удивишься, но да. Этого не только достаточно, чтобы противостоять демону. Этого хватит даже чтобы вести за собой других. Только постарайся умерить свой гнев, судить обдуманно и взвешенно. Помни, что враг сейчас внутри тебя, и он питается низкими чувствами, может обратить в обратную сторону даже то, что изначально было направлено против него. Справедливость может легко стать неконтролируемым мщением, свобода и гордость гордыней, грусть унынием, а временные трудности обернуться гневом или отчаянием. Сохраняй спокойствие и не сомневайся, друг мой, мы отомстим.

— Очень на это надеюсь, хоть и не вижу пока, как этого добиться.

— Для начала наведи порядок в своих мыслях, остуди гнев, а после продолжай задуманное. Помоги своим братьям по несчастью противостоять тлетворному влиянию. Ты теперь лучше остальных понимаешь произошедшее, знаешь, с какой угрозой пришлось столкнуться и что поклонение Спящему надо искоренить любой ценой. Научи людей жить по-новому, без болотника и без чужого господства.

Лестер грустно усмехнулся:

— Боюсь, Мильтен, что это невозможно. Влияние болотника очень велико, отвыкать от него придётся годами, если вообще получится… Но ты же сам сказал, что угроза исходит не от него, а от демона…

— Да, это так. Но болотная трава ослабляет естественную защиту, делает более уязвимым. Тебе придётся отказаться от неё, по крайней мере, временно, иначе…

— Можешь не продолжать. Я всё понимаю. Но пропагандировать эту идею в Братстве бесполезно. Болотник — это, пожалуй, единственное, что всё ещё удерживает лагерь от распада, ведь в колонии нет других источников болотной травы, а мы все от неё зависимы. У нас были неплохие запасы, но люди Галома унесли с собой всё. Теперь то, что добывают сборщики, это единственное, что нам осталось.

— Я бы рад был что-нибудь посоветовать, но не представляю, что с этим делать. Будь мастер Дамарок сейчас жив, можно было бы спросить у него совета. Возможно, удалось бы придумать какой-нибудь антидот, помогающий преодолеть зависимость.

— Анти…что?

— Лекарство, противоядие. К сожалению, моих знаний недостаточно, чтобы решить эту проблему. Так что остаётся лишь уповать на то, что Иннос смилостивится над вашей сектой, а воля хотя бы некоторых послушников окажется достаточно крепка, чтобы противостоять демону.

— Мы отреклись от Инноса и других ложных богов при вступлении в Братство…

— И поклонялись всё это время прислужнику Белиара! — не выдержал я, — вас обманули, водили за нос годами! Прими уже это и живи дальше.

Лестер показал рукой на размашистую татуировку на своём лбу:

— Боюсь, что это просто так не забывается. Мы помечены навечно, заклеймены так, что это не скрыть ни от себя, ни от посторонних глаз. Всё, что у нас было — это общая цель: свобода от оков, от пут барьера и бремени всяческих узурпаторов. Теперь нас лишили и этого…

— Не лишили, друг мой. Те цели и желания, которые ты сам только что мне описывал, при должной корректировке достойны и с точки зрения Инноса. Вы ещё можете вернуться на праведный путь. Возможно, что в монастыре Хориниса даже найдётся место для некоторых из вас…

— Что? В каком ещё монастыре! Ты забыл, что мы все под барьером?

— В последнее время многие непоколебимые до этого вещи меняются очень быстро. Думаю, что и эта неприятность скоро не устоит. Остаётся лишь надеяться, что со Спящим удастся покончить раньше, чем это произойдёт.

— Хотелось бы верить, — вздохнул бывший послушник. — А теперь, если ты сказал всё, что хотел, то позволь мне пойти спать. Как ты помнишь, я уже давно не мог позволить себе такую роскошь, — будто в подтверждение своих слов послушник широко зевнул.

Лестер был прав. Его усталый вид и подглазины говорили об этом лучше любых слов.

— Конечно, друг мой. Тебе обязательно нужно восстановить силы. Без этого ты будешь уязвим.

Лестер кивнул, поднялся и направился к пещере. У самого входа он обернулся и сказал:

— Доброй ночи. Спасибо тебе за всё.

Не дав мне ответить, он скрылся внутри.

Какое-то время я ещё сидел молча, вглядываясь в пламя костра, будто бы надеясь в сбивчивом полыхании увидеть ответ на мучившие меня вопросы. Ответа не приходило, но всё равно наблюдение за первобытной силой успокаивало и внушало надежду на лучшее. Я был рад, что принадлежу к ордену, поклоняющемуся именно этой стихии. Воду я тоже любил и уважал, но при взгляде на бесконечность моря меня обычно посещали мысли о бренности бытия и ограниченности человека. Возможно, я ещё не дорос до понимания глубинной сути этой безмятежности, был слишком полон желания действовать. Огонь как нельзя лучше предоставлял такую возможность — он не стоял на месте ни секунды, постоянно меняясь и стремясь отодвинуть границы, чего бы это ему ни стоило. Но не стоило забывать, что как бы не преуспел огонь, как бы не расширил своё влияние, когда-нибудь он встретится с океаном и ничего не сможет сделать против его упрямого спокойствия. Не стоило также забывать и о мощи шторма…

Из мыслей вырвали меня, как всегда, неожиданно. Пока я рассматривал танец огня, совсем не заметил, как из пещеры выбрался Диего. Судя по всему, он уже какое-то время стоял рядом со мной. Когда я обратил на него внимание, то даже, видимо, дёрнулся от неожиданности, судя по тому, что следопыт поспешил меня успокоить:

— Не волнуйся, это всего лишь я. Что-то не спится, решил подышать воздухом. Как думаешь, может, пока на улице ясная погода, вытащить тюфяки под открытое небо? Если расположиться поближе к костру, будет совсем не холодно. А в пещере до сих пор воздух немного затхлый, несмотря на все наши с Горном старания.

— Думаю, что набитым соломой тюфякам не место у костра. Одна вылетевшая искра и сон будет безвозвратно потерян.

— Что ж… Пожалуй, в этом вопросе я доверюсь магу огня, — усмехнулся Диего, после чего, посерьёзнев, добавил, — если тебя, конечно, всё ещё можно так называть.

Замечание кольнуло меня, будто ножом. Едва скрывая