Фантастика 2026-147 - Максим Шаравин

Кате я даже и отвечать не стал. Еще ладно, пытается выдать замуж племянницу, та славная девушка. Жаль только, что я к Маринке никаких чувств не испытываю, кроме дружеских. Но вот соседка, у которой был роман с женатым мужчиной, это ни в какие ворота не лезет. Знаю я про такие романы. Нет уж, не надо. Пусть уж лучше выселят или кого-то подселят.

Утром, явившись на службу еще до девяти часов, осмотрел кабинет. Сейф на месте, пишущая машинка тоже. А куда бы они подевались? И чего я желаю увидеть? А, понял, почему я осматриваюсь. Я же себя пока не вижу в роли следователя, не был им никогда в жизни. Так что, придется привыкать.

Осознав, что работа с бумагами — еще такая соль, а вовсе не сахар, оставшиеся постановления я отпечатал за полчаса и, удостоившись похвалы от начальника следственного отделения, пошел разбирать то, что осталось.

Так, что у нас тут есть интересного? Ага. Статья 108 часть 1. Причинение тяжкого телесного. И кто кому причинил, чем нанес? Значит, сожитель нанес ножевое ранение сожительнице, но та все отрицает. Мол — сама на что-то наткнулась. Типа, на лестнице гвоздик из ступеньки торчал. А он уверяет, что они поссорились, упали, а перочинный нож, лежавший в его кармане оказался раскрытым и как-то сам по себе воткнулся под чужую коленку, да еще и в вену. Нет бы хотя бы договориться, о чем врать. А так, несут каждый свое. А почему это дело посчитали «глухарем», если оно с действующими лицами?

А их еще и не допрашивали. Работал мой подчиненный Савин. Тьфу ты, он пока еще такой же инспектор, как я. Не исключено, что в этой реальности он будет моим начальником, а я его подчиненным.

Значит, инспектор уголовного розыска Савин материал собрал, его передали в следствие как «светлое» (злоумышленник-то известен, не отпирается), а дальше пусть следователь пашет. Вот ведь, работнички в уголовке! Могли бы все раскрутить, без нас, без следователей. Совсем угрозыск нюх потерял. Лодыри! Им бы только материал спихнуть. Тут я с удивлением обнаружил, что ругаю своего брата — сыщика. Не Савина конкретно, а сыщиков, как класс. Ай-яй-яй! Это что же получается, полдня посидел на следственном стуле и всё — перековался? А как же принципы, как же сыщик сыщику — друг, товарищ и брат на всю оставшуюся жизнь? А вернёшься через месяц восвояси, опять идеологию менять придётся?

Мне стало стыдно. Я покраснел и вернулся к делу.

Значит, сожители. Ей — сорок семь. Ему — тридцать. Хм… Проникающее ранение в вену, которая под коленкой. Раневой канал… Угол сорок пять градусов. Однозначно, что нанести такую рану можно, если потерпевший, то есть, потерпевшая шла по лестнице, а злодей стоял на пару ступенек ниже, и он ткнул ножом свою Дульсинею.

А ведь мне, как следователю, пусть и «и. о.» здесь ничего не светит. Вот, разве что, окончательно загробить дело. Всё равно нет у него никакой судебной перспективы. При таком раскладе его туда, в суд то есть, прокуратура не пропустит и обвинительное заключение не утвердит.

Гроблю, а что еще остается? Только придется еще разочек допросить и подозреваемого и потерпевшую. Вернее — допрашивать-то их буду первый раз, потому что Савин, который Серега, взял объяснение. А коли дело возбудили, то теперь нужно и можно проводить следственные действия, сиречь — допрос.

Вызвать их в отделение? Нет, лучше сам к ним сбегаю, а не то почта повестку неделю слать будет, а потом жди их. Так, бегать недалеко, планирую сделать это завтра… Нет, лучше сразу, после обеда. Допрошу их обоих, показания скорректирую.

Часов в одиннадцать ко мне залетел Рябинин. Обежав кабинет и, убедившись, что я пока не дезертировал и до сих пор трезвый, забрал у меня оставшиеся постановления о приостановлении дел, покивал, пощелкал язычком и кинул на стол несколько бумаг, скрепленных канцелярской скрепкой. Кроме добавившегося «Постановления о возбуждении уголовного дела» в половину машинописного листа, все остальное было до боли знакомыми. Так это же материалы по ограблению женщины. Той, что после визита в ресторан осталась с сережкой. С одной. Я же его Титану оставлял, чтобы тот до ума довел и «отказной» накатал. А Титанище, стало быть, поленился и передал начальству, а те переадресовали в следствие.

Я тщательно протёр глаза кулаками и снова посмотрел на стол. Материал не исчез. Но так не бывает. За каждый глупый материал, который сыщик пытается засунуть в следствие, чтобы из него глухарь получился, он отвечает не только перед начальством, но и перед самим… Ибо из таких вот отдельных фактов складывается святой показатель работы милиции — процент раскрываемости. Я задрал голову и посмотрел в потолок, как будто хотел на нём увидеть того, перед кем несёт свою ответственность сыщик. Но увидел только трещины на побелке. «Тот-перед-кем» предпочёл не показываться, чтобы не отвечать на мои гневные вопросы.

— Твой материал. Не узнаёшь? — удивился моей реакции Рябинин.

— Борис Михайлович, — произнёс я казённым голосом, — я его принимать не буду.

— Это ещё что за новости? — удивился мой новый шеф.

— Не буду, и всё тут. Это же чистый отказной, пусть сыщики и отказывают. Нет тут никакого преступления. По нему что, уже и карточки на возбуждение отправлены?

Рябинин пристально посмотрел на меня, и выражение лица его было неопределенно. Потом оно стало весьма лукавым.

— Быть тебе настоящим начальником следствия. От горшка два вершка, а гонору сколько. Молодец!

И Борис Михайлович, дабы избежать дальнейших вопросов, быстренько ретировался.

Всё ещё кипя негодованием, я взялся листать знакомые материалы. Такого я от Титана не ожидал, а ещё считается профессионалом высшего класса. И как начальник-то пропустил этот материал в следствие? Я взглянул на резолюцию Семёнова.

«В СО». Так, это понятно. А дальше — «т. Воронцову А. Н.» Теперь непонятно. Начальнику не пристало указывать конкретных исполнителей, на это начальники отделений имеются. Им виднее.

Я перевернул пару листов и увидел пришпиленную записочку, не замеченную сразу.