Фантастика 2026-147 - Максим Шаравин

добрые дела наказуемы. Чем это подтверждается? Да вот чем — несомненно, мой разговор с Самсоновым и моё назначение в следствие — вещи взаимосвязанные. Осталось только решить, хорошо это или плохо.

Глава пятая

Исполняющий обязанности

Боря Рябинин — добрая душа. Не обманул. Выделил мне отдельный кабинет, притащил пишущую машинку — не слишком и раздолбанную. Снабдил меня новой лентой, показал, как ее правильно заправлять, сообщил, что копирку и бумагу нужно брать у секретаря. А уж потом, с барского плеча, отсыпал мне пачку уголовных дел — штук пятьдесят, не меньше. Боря за ними два раза в свой кабинет бегал.

— Михалыч, да ты озверел! — завопил я. — Куда мне столько? Я же окосею!

— Так разве это много? — захохотал Боря. — У меня самого сейчас не меньше, но я еще и начальствую, и на дежурства хожу. Трудись. Изучай пока, вникай. Если что непонятно — спрашивай, не стесняйся. Я потом журнал принесу — распишешься в получении. И какое-нибудь тебе дело для образца принесу, чтобы перед глазами было, что и как.

Я с тоской посмотрел на картонные тощенькие папки, в которых были подшиты листочки. Нет, ну какая зараза меня в эту реальность закинула? Лежал бы себе в больнице, может, меня там и не зарезали вовсе, а так, только почикали? Уже бы и выздоровел, внуков на танцы водил.

Но скули не скули, а разгребать завалы придется. Опись составить, что ли? А иначе запутаюсь и забуду. Но опись — чуть-чуть попозже.

Дел оказалось не пятьдесят, а только сорок. Уже хорошо.

Нужна какая-то система. И как мне рассортировать уголовные дела? По видам преступлений? Вот здесь грабеж, там разбой, тут тяжкие телесные. Теоретически, можно и так. А может, сортировать по «перспективности»? Вот, это дело можно раскрыть, а это нет. Но как я сейчас выясню? По своему предыдущему опыту знаю, что теоретических перспектив не бывает, а все больше из практики. По кражам, что кажутся поначалу «глухими» бывает так: лежит себе дело, а потом, бац — патрульно-постовая служба или вневедомственная охрана задержали какого-нибудь мазурика «по горячим следам», передали моим коллегам из уголовного розыска, а там и посыпалось, словно из драного мешка — подозреваемый начинает рассказывать о прошлых делах, при обыске отыскивают что-нибудь интересное, а в результате, бывший «глухарь» становится «светлячком», да еще и многотомным. Инспектора работают денно и нощно, следак, что сидел на квартирных кражах, участвует в процессе, а когда дело раскроют, он отправит подозреваемого в подвал на трое суток (статья 122 УПК еще не отменена), а потом дело отдадут тому следаку, который уже и будет все доводить до ума и отправлять обвиняемого в суд. Кажется, что не очень-то справедливо, но как сказать… Тот следователь, что принял дело вместе с подозреваемым, скорее всего будет вынужден продлевать рассмотрение дела еще на месяц, ходатайствовать о заключении под стражу, предъявлять обвинение в течение 10 суток с момента задержания. Так что, тот еще геморрой.

С преступлениями против личности немного сложнее, но и их, так бывает, что раскрывают целую кучу, особенно, если наличествует группа хулиганов, избивавшая прохожих. Бывает, что злодействуют, принося милиции несколько глухарей, но потом их все равно задерживают, проводят оперативные мероприятия, устанавливают, что за ними «висит» еще несколько преступлений.

Вот, с потерпевшими по пьяному делу все сложнее. Избили или ограбили, а он и не помнит ничего, и опознать никого не может.

Полистал несколько дел. Тут пьяная драка, а тут кого-то спустили с лестницы, здесь причинение тяжких телесных. М-да… Все та же картина. Пожалуй, систематизировать по видам преступлений не стоит. Значит, что остается? А остается разложить дела в соответствии со сроками их возбуждения. Помню, что следователь может расследовать дело в течение двух месяцев, а потом требуется продлевать дело у прокурора.

Е-мое! Добрая треть уголовных дел уже «просрочена», а постановлений о приостановлении дела нет. И что мне с этим делать?

Только собрался пойти к Рябинину, как тот снова изобразил ветерок, влетев в кабинет.

— Ну что, вникаешь? — жизнерадостно поинтересовался Борис.

— У! — прорычал я, молча кивая на папки с просроченными делами. — Тут же сроки истекли где месяц назад, а где и два?

— Вот, не зря я тебя в следствие выпросил! — поднял Рябинин указательный палец вверх. — Понимаешь, с чего следует начинать. Правильно, нужно срочно навести порядок в этих делах. Карточки на то, что дела приостановлены я уже выставил, с прокуратурой договорился, подождут. Они тоже люди, все понимают. Срок у тебя — аж до завтра.

— Так ведь к карточке и постановление должно прикладываться, — проявил я недюжинную компетенцию в статистических делах. — Один экземпляр сюда, другой — туда.

Рябинин удивлённо посмотрел на меня, дескать взял на свою голову. Потом изрёк:

— Ты слышал, что я сказал? Я выставил карточки, Я! — он выделил голосом, кто именно это сделал, только что в грудь себя пальцем не истыкал — Так ты хочешь, чтобы я ещё и бумаги за тебя писал?

Во как повернул! Кто-то когда-то при Борином же попустительстве постановление не вынес, а виноват я? Только уважение к своему нынешнему шефу, к нашей многолетней с ним дружбе, о чем он сам пока не догадывается, удержало меня от слов, что прямо-таки стремились вырваться из утробы. А капитан милиции Рябинин, уже хихикавший в предвкушении мата (смешно ему, видите ли!), не дождавшись, даже слегка загрустил.

— Эх, молодежь, даже ругаться не умеет, — посетовал Борис, а потом с укором сказал: — Пришел бы с утра, все бы и успел. А сейчас не знаю, когда печать будешь.

Я посмотрел на часы (которые наручные). Времени — пятнадцать часов. Кажется, мечта о том, что стану заканчивать работу в восемнадцать часов, так и останется мечтой. Изладить все необходимые бумаги я точно не успею. С моей-то скоростью я и завтра не управлюсь. Колотить по