Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин

вооруженный пистолетом и желанием разобраться с тем, кто, как ему казалось, является источником его бед. В ту нашу встречу я обезвредил его, отобрал оружие, вытащил магазин и передернул затвор, который выплюнул маленький патрон, закатившийся под старый раскладной диван.

Это произошло почти два месяца назад.

Затем я нашел зараженного магическим грибком котенка, которому помог выжить, но болезнь одолеть до конца так и не смог. Возможно, только благодаря ей и сохранившейся в теле Огрызка магии, тот увидел (или почуял) ловушку до того, как она захлопнулась. Честно пытался меня предупредить, однако я оказался слишком самонадеян и тороплив, чтобы прислушаться к чутью животного. И тогда он успел проскользнуть в эту квартиру до того, как сидевшие в засаде люди включили там свет.

Странно, конечно, что они сидели все это время без света, хотя, может, выключили его за минуту до моего появления. Думаю, это просто граф Бурановский любит дешевые спецэффекты.

Как бы то ни было, этих пары мгновений хватило, чтобы Огрызок, никем не замеченный, забрался на шкаф.

Когда я пошел вниз проверять старую квартиру, то мне хватило всего мгновения, чтобы сунуть в карман склянку с зельем. Я сделал это практически неосознанно, на рефлексах, выработанных многими годами моей прошлой жизни.

После, когда люди графа Бурановского пытались сделать меня более сговорчивым, секунды, растянувшиеся в моем сознании до часов, я сжимал в одной из ладоней эту склянку, чтобы сберечь ее, не дать разбить. На мгновение оказавшись на полу в нужном месте, смог увидеть под диваном тот самый забытый патрон из пистолета Листницкого, забрать его и сжать в другой ладони.

Пара минут ушла на то, чтобы спровоцировать Бурановского и дать мне пистолет. Конечно, я не рассчитывал, что мне дадут заряженное оружие, — это было бы крайне глупо со стороны графа. Он мои ожидания не обманул, а вот я его… Скрюченными якобы от боли и травм руками я проверил пистолет и убедился, что он не заряжен. Никто не заметил, как я пропихнул спрятанный патрон в патронник. Заставил их поверить, будто с трудом и крайне неуклюже управляюсь со своими руками. И, поверив в свою победу при любых обстоятельствах, они не заметили, что пистолет держу в руке ровно и правильно.

Когда я крикнул «Огрызок, давай», осталась всего одна секунда, но она вместила в себя многие до нее, став последним ингредиентом, эссенцией времени.

В эту секунду случилось многое. Огрызок, повинуясь моей команде, спрыгнул со шкафа и вцепился в руку графа, державшую клинок. Я подбросил вверх склянку с зельем Vitri-Potio, Стеклозелье. Поймал ее на мушку и выстрелил. Зелье разлетелось сотней мелких мерцающих брызг, моросью падая на все вокруг.

Стоит отдать должное графу Бурановскому — среагировал мгновенно, как я и рассчитывал. Даже несмотря на то, что в одну руку ему вцепился кот, другой он взмахнул и создал щит из потоков воздуха наверху. Часть капель и осколков попали в него и зависли в воздухе, не попав на меня, лежавшего возле ног графа, самого графа, парня с забинтованным носом и еще двоих громил — губастого и бритоголового. Остальных троих, не попавших под действие щита их господина, накрыла блестящая морось. Она будто тонким полупрозрачным покрывалом накрыла людей, опустилась и растеклась по лицам, одежде, рукам и ногам, заключив их в едва видимую тонкую пленку. Через миг пленка застыла, будто бесцветный янтарь или лак, и стала более заметной. Она словно слоем слюды покрыла жертв, заключив их в стеклянный плен. Еще несколько мгновений было видно, как шевелятся глазные яблоки моих врагов, но затем магия зелья, выйдя на пик своей силы, устремилась вглубь и превратила в стекло все внутри.

Трое громил замерли в нелепых позах стеклянными статуями.

Огрызок с алчным урчанием вгрызался в руку графа, не давая тому сосредоточиться и отбросить капли опасного зелья подальше от себя и остальных своих людей. Над нашими головами так и вихрились потоки воздуха с осколками и моросью.

В то же время кто-то начал очень настойчиво долбиться в дверь квартиры.

Неужели Роман? С другой стороны, вряд ли. Он же не знает, что я здесь. Это уже не входило в мой план.

— Да отцепись ты! — вскричал граф, бешено махая рукой, чтобы стряхнуть Огрызка.

Ноги котенка подлетели в воздухе, увлекаемые сильным взмахом, но зубы так и остались погруженными в плоть врага. Темно-красная кровь графа струилась по потемневшему и набухшему от влаги рукаву пиджака.

Люди графа, увидев, что стало с их товарищами, оцепенели и теперь боялись тронуться с места. Им наверняка казалось, что ужасная смерть подстерегает их снаружи, за пределами воздушного зонта Бурановского. А тот оказался зажат между двух огней. С одной стороны кот, что вот-вот отгрызет руку по локоть, с другой — зелье, которое остеклило остальных его людей. Если он сосредоточится на коте, то на него тут же прольются остатки зелья. Если, наоборот, перестанет пытаться стряхнуть кота-мутанта, то может остаться вовсе без руки.

Все еще лежа у ног Бурановского и сжимая в руке уже бесполезный пистолет, я видел в глазах графа, что он все это понимает. Понимает и боится сделать выбор, который навсегда изменит его жизнь. Или вовсе ее оборвет. Похоже, никогда он еще не оказывался в подобной ситуации.

Что ж, все бывает в первый раз.

И все это произошло буквально за одну секунду. Но казалось, что миновало как минимум несколько дней. В следующий миг, граф, по всей видимости, принял решение.

Он перестал встряхивать рукой, на которой повис Огрызок, и обратил взгляд вверх, на небольшой вихрь под потолком, в кольцевых потоках воздуха которого курсировала большая часть зелья. Граф сделал свой выбор, решил, возможно, остаться без руки, но зато живым. Сперва разобраться с опасностью превратиться в стеклянную статую, а затем — со мной и моим питомцем.

И это был неправильный выбор. Огрызок словно только и ждал, когда его перестанут трясти. Он с еще более грозным урчанием и рыком вгрызся в руку графа. Я буквально услышал, как с приглушенным треском, похожим на звук рвущегося мокрого одеяла, рвутся сухожилия. Граф взвыл от боли, из глаз брызнули слезы, а из пасти Огрызка вдруг повалил дым!

— Снимите же его с меня! — догадался призвать на помощь своих людей Бурановский.

Но те были слишком заняты ступором и страхом. Они в ужасе смотрели, как из пасти кота по руке графа ползет розовая густая жижа. Она кипела, пузырилась и источала резкий кислый запах, поглощая живую плоть графа. Дорогая ткань пиджака,