Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин

на плече, а запахи из открывающихся заведений по пути щекотали ноздри. Пахло свежим хлебом, кофе и озоном от проезжающих мимо трамваев — провод, который ложился на токоприемник трамвая, искрил, покрывшись за ночь корочкой льда.

Вскоре я прибыл в лабораторию, где, как обычно, встретился с моим тайным информатором — немой уборщицей Оксаной Ивановной.

— Говорят, сегодня возвращается граф Воронов из своей поездки, — сообщила она.

— Интересно, знает ли он о гибели своего брата? — показал я руками, уже почти не думая при этом.

— О гибели? Я думала, он просто исчез. Ведь тело так и не нашли… Откуда вы знаете, что он погиб? — вопросительно наклонила голову Оксана Ивановна.

Блин! Что ж ты творишь, Исаев? Недосып — это зло. Совсем забыл, что, по официальной версии, пока не нашли тело Давида Воронова, он считается пропавшим без вести, а не мертвым! Надо срочно как-то выпутаться из сложившейся ситуации.

— Разве можно выжить после такого взрыва? — пожал плечами, стараясь казаться естественным.

— И то правда… — согласилась женщина, уперев подбородок в сложенные на черенке швабры руки. — Но ведь мог и сбежать, когда появилась полиция. Кто знает… Между нами, эти Вороновы — довольно скользкий род.

А то я не знал. Еще какой. Один их патриарх-долгожитель чего стоил!

— Может, граф знает о пропаже своего брата, — вернулась к изначальному вопросу Оксана Ивановна. — Может, знает, куда он пропал…

Наш разговор на этом почти закончился, и я направился к своему столу, но замер на полпути, так и не дойдя до нужного прохода. Что-то заставило меня замереть на месте. Это что-то было во взгляде Оксаны Ивановны. Будто бы блеск в уголках глаз, которые она старательно отводила в сторону, каждый раз, точно невзначай, избегая моего прямого взгляда. Словно она что-то скрывала либо не решалась произнести вслух.

Уборщица уже направлялась к выходу из кабинета, катя за собой тележку с принадлежностями для уборки, когда я догнал ее и положил руку на плечо. От неожиданности женщина вздрогнула и оглянулась. Всего на миг наши глаза встретились, и она тут же их стыдливо спрятала. Я понял, что прав.

— Оксана Ивановна, — зашевелил я руками. Уже просто на рефлексе, хотя мог и спросить вслух. — Вам больше нечего рассказать мне?

Она молчала: одна рука висела вдоль тела, вторая до побелевших костяшек сжимала ручку тележки. От женщины пахло чистотой и дезинфицирующим средством вроде хлорки. Я вдруг понял, что ни разу не видел ее неопрятной или в грязной одежде. Ее синий халат всегда чист и выглажен, темно-русые с проседью волосы стянуты в тугой узел на затылке и иногда покрыты светлым ситцевым платком. Сегодня она была без него, с безукоризненной прической.

Удивительно, но даже работая на самой низкой должности в компании Вороновых, она сохраняла достоинство. Это многое говорило о человеке. Например, то, что она слов на ветер не бросает и не пытается выглядеть лучше за чужой счет.

— Все останется между нами, — показал руками.

Она вздохнула и заговорила на языке жестов:

— Не знаю, стоит ли упоминать об этом… Я видела сегодня Марину Хлебникову, когда заходила в вашу лабораторию. Она догнала меня и отчитала за то, что плохо убралась в их отделе, мол, пропали какие-то документы на флешке. Силком отобрала у меня тележку и осмотрела ее, потом стала шарить по моим карманам… Будто я какая-то воровка… А я в жизни ничего не брала! Да и сдались мне ее документы!

Я видел, как неприятен рассказ самой Оксане Ивановне. Ее движения стали быстрыми и отрывистыми, резкими взмахами она пыталась выплеснуть накопившуюся обиду на несправедливое отношение, а ее напряженные глаза покраснели. Уже перестал понимать, что пытается донести уборщица, поэтому сделал еще один шаг к ней и обнял за плечи, не давая взмахивать руками.

— Все хорошо, Оксана Ивановна, — тихо сказал я женщине, чье лицо уперлось мне в плечо. — У Марины сейчас дела не ладятся. Новая должность, новая ответственность, начальство давит, вот она и срывает злость на ни в чем не повинных людях. Если вас это успокоит, то я никогда даже не думал, что вы можете что-то украсть, кроме моего сердца.

Уборщица фыркнула и отстранилась, шутливо ударив меня ладонью по груди. А потом беззвучно засмеялась, сверкая зубами. Задыхаясь от хохота, показала на языке жестов:

— Ой, ну и дурак ты, Максим Исаев! Впрочем, будь я хотя бы на двадцать лет моложе… — И снова зашлась в приступе беззвучного смеха со слезами на глазах.

А я просто стоял и улыбался. Отлегло от сердца, когда понял, что Оксана Ивановна уже позабыла о неприятной истории с Мариной. Только у меня остался где-то глубоко внутри кусочек глухого гнева. Он тлел, словно уголек, не давая покоя.

Уборщица, сияющая, повеселевшая, покинула кабинет в куда лучшем расположении духа.

Эх, Марина, Марина… Ты пала еще ниже, чем я думал? И почему пытался защитить ее перед уборщицей? Верил, что где-то в самом потайном уголке души Хлебникова вовсе не такая двуличная карьеристка? Может быть… В одном я был уверен точно — не пропадало никакой флешки. Марина искала что-то у самой уборщицы, вот только нашла ли? Думаю, совсем скоро она сама даст мне ответ. Надо только подождать, но при этом подготовиться к какой-нибудь подлости. Знать бы, что она задумала…

Я развернулся и снова пошел к своему столу. Достиг прохода, рефлекторно закинул на стол свой несессер и второй раз за утро замер на месте, глядя на стол Алисы.

Это еще что за хрень⁈

Глава 21

Мои сложенные руки покоились на столе Алисы, а сверху лежала моя голова. Конечно, не отдельно от тела, просто я таким образом полулежал-полусидел, глядя на то, что было передо мной. Бойлеров еще не пришел на работу, как и Алиса, но время уже приближалось к восьми часам утра. Так что моих коллег стоило ждать уже вот-вот.

Первым я услышал стук каблуков за дверью, затем в кабинете появился острый, сладковатый лимонный запах, от которого у меня аж слюнки потекли.

— Привет! — громко сказала Алиса, входя. — Я вчера как пришла домой, так и рухнула спать. Так что проснулась рано и приготовила лимонный пирог. Очень хорошо подходит к черному крепкому кофе без сахара. Проверено утром лично! — говорила она, шагая вглубь кабинета. Затем рядом со мной с хлопком опустилась картонная коробка с прозрачным верхом. Заметил ее краем глаза. Алиса же выдохнула: — А это еще что за хрень?

— Точь-в-точь мои слова, — откликнулся я, выпрямляясь на ее стуле.