Хроники Затерянных Станций. Часть 1. Дом - Владлика Чистякова (Night train)

вернули на место. В родной дом – зеленые джунгли, спустив на землю с небес. За момент показав, кто она, из какого слеплена теста. Но, на счастье, её тихий ропот всё ж вызвал большой интерес – к девчонке скользнула Синица, и на ухо тихо шепнула:

– Он уйдет, а ты сделай, как знаешь. Ромашка, душица, чабрец… Отвары, настои… сиропы! – ободряюще птица взглянула. – Он бахвалится зря, ведь не знает, как ОТСРОЧИТЬ страшный конец! – неуверенно деви́ца покивала, но птица знала, что делала. Главарь к окружению взыскателен, а обстановку кому разряжать? На свою беду иль удачу белокосая птице поверила, сумев вдохнуть полной грудью, и пальцы страха разжать.

Медицина – понятие строгое. Шаг в сторону может убить. А Кудряш в этом плане циничен, и не склонен, увы, доверять. Лучше он выстроит стену, чем позволит своевольство творить, даже если речь о спасении…Уж это у него не отнять. Но в порыве возложить груз, как Атлант, на плечи, он забывает, что во всём «комплексный» правит подход. О своеволии при вожаке, к сожалению, не может быть речи, но что будет, если он в один момент просто уйдёт?

И вот игра началась – белокосая лечит парнишку: день и ночь готовит отвары, через силу заставляя их пить. А парни где-то за Станцией, в одном небольшом городишке всё роются в поиске «снадобья», чтоб болезнь суметь победить.

Прошло, без малых, три дня, а Молчун себя чувствует лучше. Ходит как-то бодрее, силы есть, чтоб указывать всем. Наставленья, одни наставленья… даже как лечить его учит. И ведь надо же, о удивление! Знает он, в какой дозе и чем. Но не настолько все хорошо, как, казалось бы, на первый взгляд: температура то растёт, то резко падает, бывает, держится в полоске «тридцать семь». Кашель, насморк, хрипы – всё стандартно. Прядёт свою нить шелкопряд, вплетая в книгу юношеских судеб парочку новых проблем.

Но главный план остается всё тот же: враг хвори – антибиотик. Как замедлить бегущее время? Как заставить мчаться быстрей? Пусть машины времени нет, но есть пара отличных методик, как убавить у движка страшной болезни пару-тройку, иль пять, скоростей.

– Лучше б ты, дорогая Травове-е-едка, над ним так не убивалась… - сказал назидательно Змей. – Моя бошка́ очень болит! А всё из-за того, что эта мерзкая и весьма сопливая гадость с именем … Молчун уж третью ночь все бараго́зит и ни капли не спит! – они втроём завязли в карантине. Травница – врач, а Змей, как контроллёр, и Молчун в трех одеялах, как в хитине, наигранно вздыхает – вот актёр!

– Ну, извините, что мешаю развлекаться! – парировал, хрипя, гнусный толстяк.

– Ты долго еще будешь пререкаться?!

– Заткнись-заткнись, мой самый злейший враг! Я тут вообще-то жертва, если ты не знаешь! Бездарного лечения, если быть точней! Ты, белокосая, отраву в мой нежный рот пихаешь, а ты! А ты! – Молчун стал еще злей. Змей на Травницу взглянул:

– А можно его тюкнуть? Сил моих больше нет, и нервы танцуют брейк!

– Боюсь, Кудряш унюхает…

– Он не успеет стухнуть! А я, в знак извиненья, испеку капкейк!

Молчун струхнул, орал, перебудил всю Базу, каждый молился, чтобы лидер мчал, как стрела, назад. Злой Змей одним ударом угомонил «заразу», а тот плюнул прямо в парня:

– Вот же ж ползучий гад!

– Да я тебе..! – Змей обещал его и так, и эдак, и кулаками, и ногой, но держал Кащей. Утро настало быстро, Молчун уснул – победа! Но только остальным… было каплю сложней. Сонные и в ярости все взялись за работу. Отъезд вождя не повод всё из рук бросать. Ну, а Травница продолжила нелегкую заботу о том, кого никто не смог бы воспитать. Вы не подумайте… На Станции переживали все. Только старались вида никак не подавать: что разозлило б больше – пик жалости к тебе или отсутствие сочувствия? Никак не угадать.

Травница тихо встала, но Молчун тут же выдал:

– Останься… – парень спал тревожно и чутко – любой шорох выводит из сна. Он вскочил слишком резко, ударился.

– Осторожней, Молчун, не поранься, – сказала ему белоко́сая. – Тебе и так досталось сполна.

– Мне страшно спать, – признался он. – Боюсь, усну и откинусь… – этот страх не просто выдумка, не ложь и не кошмар. В его глазах мольба застыла. – Сядь рядом… я подвинусь, – и, обхватив руками колени, он ждал смиренно «удар». Деви́ца ему улыбнулась, сев рядом на край кровати, и Молчун в кой-то веки почувствовал спокойствие в недрах души. Он прикрыл глаза, чуть не плача:

– Твоя забота так кстати…

– Хватит стенаний, Молчун, ляг на спину и полежи, – парень послушно упал, укутался в три одеяла. Змей вальяжно вошёл в закуток и плюхнулся камнем на стул:

– Я с ним посижу, ты иди. Наверно, ты очень устала, – он сложил руки крестом, и со лба пря́дочку сдул. Девица ушла, но больной не стал ругаться с «сиделкой»: возможно, устал глотку драть, а, может, вообще не хотел. Минут десять со Змеем они лениво играли в «гляделки», а после, в награду больному, сладкий сон, точно пух, прилетел.

В конце недели вернулись назад уставшие главари, и по ним было видно, что сон как раз-таки для слабаков. Заросшие, в порванных брюках – ни дать, ни взять дикари с желанием рухнуть на землю, зато улов был каков! Целый багажник лекарств! В коробках, тюбиках, склянках.

– Эй, Змей, просыпайся от спячки! Помогай, давай, нам разгружать! – крикнул Кудряш. Змей припёрся:

– Добыча достойная пьянки!

Длинный выдохнул тяжко:

– Увы, мы хотим лишь лежать!

– Понимаю, я сам не сплю ночи. Молчун все орет и бузит, – Змей взял большую коробку. – Как он все же Базу достал!

– Живой? – Кудряш на ходу вытащил вату и спирт, а за ними флакон с порошком.

– Да вроде не умирал... Травоведка его пичкает травами, и он с них стал сам, как огурчик, – поделился Змей новостями. – В мастерстве она недурна!

– Вот как? Ты хочешь сказать, что Молчун себя чувствует лучше? – и по тону голоса лидера, Змей понял: девчонке хана. Кудряш достал физраствор и шприц. – Ну, ладно, посмотрим. Профилактика не помешает, ему нужен Ампициллин. Чего встал на месте? Идём же. Молчуна скорее осмотрим. Надеюсь, в мое отсутствие он