Хроники Затерянных Станций. Часть 1. Дом - Владлика Чистякова (Night train)

руки на груди. – Ориентир мужчин – глаза, у женщин – уши! Мы комплименты любим, лидер! Посуди. Кто больше нравится: решительный иль робкий? Твердый, как скала, или мягкий, словно хлеб?

– Прямо говори. К чему мне недомолвки?

– Ты в наивности, кудрявый, прям-таки нелеп! – Шептунья головой качнула, разочаровавшись. – Хватит с тебя внимания: ей и так сойдет. Иди, герой! – сказала сплетница, чуть вперед подавшись, и шепотом добавила:

– Со мной ж так не пройдёт...

Кудряш окинул сверху вниз её презренным взглядом: змея внутри хрупкой души свила тугой клубок, всё скаля зубы, брызжа в стороны горьким смертельным ядом, что своим действием нарушил привычный кровоток.

– Чего завис? Мои слова так тебя зацепили? – поправив лямку майки, она все рвалась в бой. – Уверенность в своих желаниях тебя б слов не лишили. Не думаю, что пташка также честна с тобой. Взгляни, как она трудится, не покладая крыльев. На нас иль на кого-то? Ты знаешь наверняка?

– Я в птице уверен.

– По мне, твой взгляд замылен, – на задумчивого лидера та глянула свысока. Главарь поплелся к электричке, взор не сводя с девицы. А та вниманью рада – улыбка во весь рот. Вот и как к этой бесовке душевно относиться? Вроде помощь предлагает, а вроде – наоборот! Кудряш отвернулся резко, дав понять: разговор их окончен, но задумчивость паутиной зависла в его волосах. Почему она так сказала? Зачем? Может быть… А впрочем, в любом случае эта девчонка останется в минусах!

Лидер поднялся по лестнице, схватившись рукой за перила. Точно лев, крался он тихо, слыша навязчивый писк. На кресле сидела Синица и что-то под нос говорила, не заметив, что за спиной вырос главарь – обелиск. Увлеченная азбукой Морзе, девчонка в блокноте писала: из звуков рождаются буквы и кляксой лежат на листе. Аккуратный, убористый почерк, словно ручка сама танцевала в пачке балетной, пуантах, выписывая фуэте.

А внутри вагон преобразился: рисунки висели, открытки, ловцы снов, пара мягких игрушек – все, что лидер когда-то привез. Неожиданно Кудряш улыбнулся: их фото висели на нитке – полароид старенький счастье в этот вагончик принес.

– При… Пре… Да что ж за напасть…– шептала девушка, крепко сжимая ручку. – Опять сбилась. Ничего, пропустим слово. Глядишь, не потеряется смысл… – на страницах, пожелтевших от времени, Синица вывела меж клеток закорючку, хватая за хвост убегающую, но очень важную мысль.

Лидер вгляделся в бумагу: не разобрать, хоть ты тресни. Больно мелко и больно расплывчато, но все же хотелось узнать. Что в строках заветных таится? Чьи помыслы ему неизвестны? Он наклонился над птицей решительно, пытаясь слова прочитать. И на мгновение завис в власах каштановых с желаньем ясным – в них утонуть рукой. А после встретил страх в глазах циановых, и вновь остался за неведомой чертой. Замерев с приподнятой ладонью, главарь всё пялился на птицу с сожалением.

– Извини, я не хотел напугать… – он собрал пальцы в кулак, и опустил безвольно руку вниз, под взглядом полным птичьего неодобрения, а затем, предупреждая её ругань, согласился с верной мыслью. – Да, дурак.

Взглядом лидер отыскал цветной блокнотик, на сей раз разобрав в нем пару слов и, наклонив слегка свою голову набок, сощурился, чтоб больше прочитать. Но Синица тут же вырвала страницу, в один момент свой страх переборов, и спрятала её в кармане джинсов.

– Там что-то, что мне не положено узнать..? –лидер рядом опустился на сидение, взора не сводя с её кистей. – Может, ты мне все-таки расскажешь? – неловко начал он сухой допрос.

– Поверь, Кудряш, что на моей бумаге не скрыто крайне важных новостей.

– Это ты мне деликатно намекаешь, мол, не суй в мои дела свой длинный нос? – он усмехнулся.

– Всёв разы сложнее… Я не смогу тебе так быстро объяснить.

Главарь расстроился, но дружба ведь важнее.

– Что ж, не буду из тебя веревки вить. Ты знаешь, что делаешь, а я… тебе искренне верю, – вожак тепло улыбнулся, но Синица была не своя. Она отвернулась от лидера, чтобы он не сумел проверить, забит ли в её чистом сердце проржавевший гвоздик вранья.

– И всё же в следующий раз настоятельно прошу – стучись погромче. Как видишь, увлекаюсь очень быстро, не заметила даже, как ты вошёл, – лидер отвёл глаза: намёк был прозрачен. Очень. И оправдания себе вожак, в своих действиях, увы, не нашёл…

Самый большой его страх в одно слово звучал – отвержение. И чем больше сторонилась Синица, тем сильней его страх бил под дых. Он точно знал куда ранить – прямо в душу на поражение – уязвимую красную линию в переплете путей болевы́х.

Радио пищало и выло, привлекая своим песнопеньем, увлекая от разговора двух огорчённых ребят. Синица крутанула верньер просто с неистовым рвением, а после вновь устремила на парня внимательный взгляд.

– Пожалуй, мне стоит уйти, – нехотя лидер поднялся. – Ребята там снова играют, если хочешь с нами – приходи, – ожидая ответа от птицы, главарь на мгновение замялся, и как-то так неприятно заныло где-то в груди. Синица, поразмыслив, кивнула, но всё же не встала с сидения. Кудряш невольно сжал губы, и, развернувшись, ушёл. Если бы он знал причину такого её поведения, то, вероятней всего, ему нужен бы был «Корвалол».

Птица слегка приподня́лась, взглянула в окно крайне робко: главарь спиной стоял к её вагону, мрачный и напряженный. Девушка вздохнула тяжело, на сердце мигом стало как-то горько. Взгляд пробежался по приемнику усталый и чуть раздраженный:

– Да чтоб вас всех и сразу, коршуны-шакалы… – птица вновь настроила нужную частоту, и с помощью морзянки отбила: – Начни сначала. Я не успеваю схватывать на лету.

А главарь вернулся на Станцию, сел рядом с Длинным за стол:

– На меня раскладывай, Змей.

– Неужели наш лидер в игре? – усмехнулся хи́тренько парень. – Ты пропустил уж раундов сто!

– Зато, наверное, вдоволь нагулялся наш вожак сам с собой во дворе, – Шептунья всё ходила с ведёрком, и стреляла игриво глазами. – Что? Не приняла тебя Синичка? Дала отворот-поворот?

– А я посмотрю, ты всё сыплешь мерзкими, как мусор, словами, – не поворачиваясь, молвил Кудряш. – Сходи, проветрись-ка, Шептунья, до ворот.

– Да уж несёт на всю округу, будто кони сдохли, – хихикнул Змей. – А она всего-то сказала пару фраз!

Шептунья носик вздернула и