Хроники Затерянных Станций. Часть 1. Дом - Владлика Чистякова (Night train)

тот мало́й добился большого успеха: он сам стал зарабатывал на свою скромную жизнь. – Я отучился ровно девять классов, а затем сел сразу за станок. Сережки, кольца, крестики, браслеты… Мог сделать что угодно на заказ.

– Трудновато, наверное, Кащей, когда «хоте́лок» целый поток? – спросил главарь у парнишки, его честности изумя́сь. Кащей как-то неловко улыбнулся, перебирая бусины в ладони. Разговоры для него не характерны, а откровенностей вообще, порой, не жди. А сейчас, при слабом освещении, он был очень-очень доволен, точно кот рядом с миской с горбушей.

Главарь сложил руки на груди:

– Так как плетется этот ваш анкле́т? – напомнил лидер о своем существовании. – Что потребуешь взамен за эти знания? Желательно, с инфо́й, где раздобыть. Если это какая-то диковинка – мне нужно знать её местообитание.

– Я думаю, этот вопрос и на попозже можно отложить, – сказал Кащей. – Займи нам пару мест. В зале все же будет посветлее.

– Клуб рукодельниц перед всеми? Ну, уж нет! Мне проще принести в каморку стул.

– Не хочешь, чтобы кто-нибудь прознал?

– Да, мне неловко, но пойми, не этом дело… – кудрявый почесал рукой затылок, а после наваждение стряхнул. Кащей взглянул на вожака с непониманием, но не стал парнишку в страхе упрекать. Ведь на каждый шаг найдется оправдание, зачем ж обиду и конфузы вызывать?

– Я тебя понял, – выдавил Кащей. – Но, в этом плане, знаешь, даже лучше. Комфортней чувствую себя на своем складе, чем в суматохе сплетен, пересуд. То Шептунья нервы помотает, то Воробка что-то отчебучит.

– Да уж. Эти громкие девчонки с собою пертурбацию несут… – «perturbátio» с латыни есть «смятение». Кудряш в который раз «блеснул» своим умом. – Я принесу из зала табуретку. Правда, ставить… в этой тесноте.

– Я с этим разберусь, не беспокойся. Сейчас ты должен думать об одном: что именно хочешь вложить в подарок. Ну, и, конечно, не забудь о красоте.

Кудрявый быстро кивнул, а после вышел со склада; сощурился, будто устрица – в зале было светло. К нему тут же ринулся Змей.

– Ну, и? Что тебе надо? Ты что, решил мне перечить, или делать назло?!

– Нет, я не отлыниваю, если речь об этом. Там снова идет дождь. Он льет, как водопад! И я пришел к тебе, кудрявый, за советом, – парень подня́л свой темный и недовольный взгляд. – Наша система водосбора, увы, несовершенна: три столитровых бочки, а воды на дне! И наполняются они долго, постепенно.

– И что ты предлагаешь сделать лично мне? – спросил Кудряш негромко с легкой долей издёвки.

– Нашу проблему в деле решит обычный сток. Всего лишь надобно забраться на крышу по веревке, сделать желоб и трубу. Вот и весь итог.

Лидер на мгновение задумался, представляя, как систему изменить: из чего варить им этот желоб, как с трубой потом соединять. И мысль мелькнула, словно крысий хвост: парня надо б отблагодарить. Кудряш глянул на хмурого Змея, что продолжал, как пёс, упорно ждать.

– Ты знаешь, Змей, хорошая идея…– задумчиво сказал ему главарь. – Больше воды мы в бочках сэкономим. Больше пустим в общий обиход. Когда закончите с Шептуньей с наказанием, проверь необходимый инвентарь. И… извинись сегодня перед Длинным – он не заслужил тех слов, ведь так? Идёт?

Змей скривился, но кивнул, мол, да, согласен. Ляпнул, не думая – извольте отвечать. Кудряш довольно улыбнулся:

– Что ж, прекрасно. Будем завтра к делу приступать.

Июль – сезон дождей. Ну, надо ж как удобно. Хоть какой-то за всё время виден плюс. Змей удалился, как обычно, с моськой злобной – такой напыщенный, высокомерный гусь. Кудряш взял табурет, посеменил на склад: Кащей его, поди, уже заждался. На их Станции покой и тишь царят, а где-то ужас еще только зарождался...

Глава 8. Кащей. Часть 2.

Горел фонарь. В нем трепыхался пламень, тень от огня скакала по стене. Огонь не грел, лишь трогал бледный камень, уподобляясь в своей гибкости волне. На старом складе дышат пылью полки, в себя вбирая всю историю времён, расколотую кем-то на осколки. А отголоски чьих-то песен льются в сон.

За столом сопел кудрявый парень, укутанный в лоскутный серый плед, а рядом с ним жук-носорогкема́рит, так нежда́нно выползший на свет. В руке парнишки бусины мелькают, у мизинца – в краске белой кисть: лежит на газетёнке, взгляд цепляет. Её заметила Зефирка, стала грызть, и напугала хрустом грозного жука. Он поднялся, устремил на крысу рог, чтоб попасть ей в бок наверняка. Подобрался, приосанился, побёг. А крыса, знай, хрустит – её жук не волнует, поменявший от свирепости окрас. И пока рогач с хвостом серым воюет, кто-то сказал:

– К-который час? – главарь глаза продрал, лицо ладонью вытер, а на столе раскинулась война. И как сему был удивлен кудрявый лидер, работавший с браслетом допоздна. Жук пищал, Зефир же отбивалась, от рогатого по кругу семеня́: их перепалка ещё только начиналась, но главный рявкнул:

– Эт что за возня?

Кащей, на кресле спавший, в тот же миг проснулся, и вот уже глаза следили за бега́ми. Бывший ювелир зевнул и потянулся, наблюдая, как жук шевелит ногами.

– Он заводной..? – спросил Кудряш.

– Что? Не-е, эт вряд ли, – Кащей поднялся и приблизился к столу.

– Живой рогач, - фыркнул главарь.

– А ты догадлив! – сарказм звучал.

–Мерси за похвалу!

А на столе Цирк Шапито всё продолжал беситься: крыса и жук ретиво скачут, точно жеребцы, и кажется, что хвост Зефирки стал слегка дымиться – разгорячились в этой схватке юные бойцы.

Кудряш лоб почесал: на коже отпечаток – лежал на нитках, бусинах и прочем барахле. Главарь окинул взором общий беспорядок, после взглянул на руки и кляксы на столе. Всю ночь они с Кащеем бусины вырезали: имеющуюся про́низь вожак не оценил. То громоздкие, то мелкие, то плохо шлифовали! То рисунок слишком яркий, то бледен был акрил – лидеру не угоди́шь, проще начать сначала. Сам вырежет, отполирует, сам и покрасит в тон. Лишь за полночь кисть из руки его мягко упала, а уж следом на боковую ушёл и компаньон.

– У меня на физиономии тоже буйство краски? – лидер тыкнул в щеку.

– Только лишь… слегка? – сказал Кащей, едва прищурившись и с капелькой опаски: знаете ль у главаря тяжелая рука. Вожак взглянул на ювелира,