Хроники Затерянных Станций. Часть 1. Дом - Владлика Чистякова (Night train)

– Неужели наш зам ошибался? – вожак не удержался от улыбки.

– Всегда неверна за неверных порука, – хмыкнул Длинный. – Одиссея. Гомер.

Ответ блондина был неоднозначен: он не хотел об этом говорить. По крайней мере, пока они на крыше, и могли в любой момент упасть. Кудряш не стал допытываться дальше: лишним словом душу бередить. Тем более важней сейчас работа. Потом наговориться можно всласть.

– Ладно, мы что-то отвлеклись, – вожак почуял в диалоге незаконченность. – Осталось прикрепить десять пластин.

– А может, вечером сыграем в дурака?

Кудряш взглянул на хрупкий желтый силуэт внутри потрепанного старого вагончика:

– Если только ближе к ночи, Длинный. Я буду занят вечером слегка.

– Все понял, – ровно в том же направление Длинный кинул ироничный взор.

– Нет, ты, увы, совсем меня не понял, – бросил грубо в его сторону главарь.

– Но я думал, что…

– Умолкни лучше, Длинный! Ты со мной, пожалуйста, не спорь.

– Ладно-ладно, уяснил я, демон злющий! Не хочу себе под глаз синий «фонарь».

На том и порешили. Работа вновь кипела, Длинный трудился и о птице больше не заикался. А небо ближе к вечеру серело и серело, солнце застлали тучи. Так дождь начинался. Но благо юноши успели всё сделать до грозы: капли польются с неба и по стоку в бочки. Система водосбора стала лучше в разы, и вряд ли б кто-то сделал такое в одиночку.

И вот, спустя мгновение, вверху раздался гром, и крохотные брызги к крыше устремились. Ребята чтобы не промокнуть поспешили в дом, и на диване в общем зале вальяжно развалились.

– Отлично потрудились, - вдруг выдала Лиса. – Я б покормила вас, но кто-то всю гречу схомячил.

На Молчуна переместились усталые глаза: виновато перед юношами толстячок маячил.

– Тогда открой консервы, – распорядился лидер. – Надеюсь, черствый хлеб все еще остался.

– Как бы тебе сказать, чтобы не обидеть… – Лисица помрачнела, и лидер не сдержался:

– Еще с утра же была целая пшеничная буханка. У тебя что, Молчун, вместо утробы печь?! Сжираешь все консервы прямо вместе с банкой? Ты добротою моей хочешь, что ли пренебречь?!

– Но я голодным был, и ел на нервной почве… – в своей манере ныл этот глупый толстяк.

– Я совсем не слышу, что ты там бормочешь! – поднял глаза и разозлился лидер только так. – Скажи мне, кто тебя из нас, толстяк, здесь угнетает? Ты почему себя, как хам и балбес, ведёшь?!

Длинный хихикнул кротко:

– Вот главный отжигает…

– Не суйся под руку, блонди́нчик – мигом пропадёшь, – шикнул на ухо Длинному Змеёныш. – Ты что, не видишь? Им почти владеет гнев. Своими репликами ты себя на дно загонишь… Он сейчас один и против всех.

Кудряш еле держался, это правда: резко замолк, сжимая кулаки. Его Молчун уже порядочно бесил, а тут и вовсе переплюнул все границы. Сколько б не просил его главарь вести себя со всеми по-людски, Молчун плевал с высокой колокольни. Самолюбец, я́нька круглолицый! За батончик Станцию продаст. Не поделится последней хлебной крошкой. Бесполезный и бессмысленный балласт с беспритязательной и серенькой обложкой.

– Не расстраивайся лидер, есть же рис, – сказала рыжая. – Я быстро приготовлю.

– А что? Его Молчун еще не сгрыз? Прямо как есть, не сваренный и в зернах? – хихикнул Длинный, а Кудряш повеселел. По крайней мере, лицо чуть-чуть смягчилось.

– Ну не на столько же Молчун наш есть хотел, – Змей фыркнул,атмосфера разрядилась.

А часы уже давно пробили «вечер», и за Станцией все лил прохладный дождь. Птенцы укрылись во гнезде и не щебечут, а по листьям липы пробежалась дрожь. Кудряш, как и хотел, засел на складе, и вместе с ювелиром плел анклет и все думал о том мизерном разладе. Простит его Синица или нет?

– Чередуй квадратные и круглые, – командовал Кащей. Вот ведь всезнайка! – Шапочки лучше смотрятся на крупных! Эй, Кудряш, ты что, там сладко спишь?!

– Нет-нет-нет, – главарь зевнул в кулак и вытер липкие ладони прям о майку.

– Тогда что ты так с браслетом долго мнешься? С одной бусиной уж пять минут кряхтишь! – ювелир постучал пальцем по столу. – Соберись, главарь, здесь осталось-то…

– Я понимаю, но мысли всё лезут, – признался опечаленный Кудряш. Он отложил браслет и скрыл лицо в ладонях. – У тебя все происходит как-то…запросто, – его голос стал намного тише. – Ты не тянешь за собой весь экипаж.

На Кудряша свалилось очень многое: проблемы с водой, пропитанием – вечно недовольный Молчун сжирал всё, к чему прикасался. И, как назло, главарь поссорился с Синицей, парня терзало это недопонимание. Но Кащей все ж решил намекнуть, что лидер тоже в чем-то ошибался.

– Не тяну, – признался ювелир. – Но в моей жизни тоже все неоднозначно. Хочешь, расскажу, как лопухну́лся? Может быть, лет эдак пять назад.

– Валяй, Кащей, – главарь излил согласие.

– Ко мне пришел однажды чопорный заказчик и попросил изготовить кольцо, не каталожное, а свой вариант…

…Тогда патлатый был совсем не опытен, но прославился «волшебными» руками. Талантливый. Вбирал в себя, как губка! Делал эскизы и придумывал дизайн. И вот еще была какая штука, но пусть останется она только меж нами: он начинал свою работу лишь тогда, когда близился к концу его дедла́йн. Его дедушка всегда строго корил за столь халатное и небрежное отношение, мол, малой, эта твоя работа. Достойнее к ней относись! Но парень пропускал эти слова, не подвергая их рассмотрению, хоть ты тресни, хоть умоляй, хоть плачь, хоть кричи и бесись. Ну, а что ещё с ребёнка взять? Он и в школу-то пошёл примерно в пять. Ещё не вы́ветрились детские забавы, об ответственности ль можно говорить? Скоро бросил дед читать нравоучения и стал только лишь рукой на всё махать, ведь не вышло у него родного внука к пунктуальности, порядку приучить. Но жизнь научила получше. Попался суровый клиент. Богате́й, со вздорным характером. Надутый. Семь пятниц на дню. Заказал у юнца побряку́шку и положил перед ним самоцвет, а затем пачку крупных купюр вложил ему в пятерню́.– А мужик – человек был влиятельный. Делать что-то для него – большая честь. И эта честь досталась мне, шке́ту безусому! Я с гордостью сел за станок, но не знал, что