Термос, Пельмени и Тайна Тестоленда - Рина Белая

И именно тогда, сквозь густую листву, послышались шаги. Легкие, размеренные, почти музыкальные.

Эльф приближался.

Куст затих, словно подыгрывая настроению сцены — неловкой, но по-своему волшебной.

Да, этот куст явно был не просто растением. Он был соучастником. И, похоже, он наслаждался своей миссией.

Вася тоже молчал. Потому что ее рука все еще была у него на лице. А это, в данный момент, действовало сильнее любого оглушающего заклятия.

Когда эльф ушел, Териса, не отрывая взгляда от куста напротив, медленно убрала руку и выдохнула:

— Ну надо же. Такого везения у меня не было даже в Бутово.

Вася моргнул.

Потом еще раз.

— Подожди… ты сейчас сказала: «Бутово»? Значит… ты тоже с Земли?

Териса скосила на него взгляд, вздохнула и заправила прядь золотых волос за ухо — и в этом движении было что-то очень человеческое.

— Ага. Тоже с Земли.

— Вот это да… — выдохнул он. — Териса из Бутово.

— Вообще-то меня зовут Тома, — сказала она, все еще прислушиваясь к лесу. — Но это великая тайна, если что.

— Тома… — повторил он и тут же добавил: — Слушай… а мне Тома даже больше нравится. Как-то по-настоящему.

Она посмотрела на него чуть пристальнее.

— Мне тоже… Но, видишь ли, Тома на Светлую принцессу из Леса Глубокой Тайны не тянет. А Териса — вполне.

Вася понимающе кивнул.

— А я… Вася. Из Химок, — зачем-то сказал он.

Она закатила глаза.

— Я знаю, кто ты и откуда.

И тут он вспомнил — ну да, он же уже все это рассказывал. На Арене Славы, когда его в предынфарктном состоянии выперли в центр круга, как неудачное чудо селекции на гладиаторские бои.

Тома осторожно раздвинула заросли, приподняв ветки ладонью, и на секунду выглянула наружу, чтобы проверить, ушел ли эльф.

А Вася…

Вася вдруг понял, что не хочет, чтобы она уходила. Почему — он сам пока не понимал. Может, потому что это был первый человек в этом мире, с которым все ощущалось… не как сон. Не как чужое кино.

Он слегка наклонился вперед, собираясь осторожно коснуться ее локтя, но в последний момент передумал и просто тихо позвал:

— Тома…

Она обернулась, чуть удивленная:

— А?

Повисло неловкое, но странно теплое молчание. Куст вокруг них почти мечтательно зашуршал, как будто прошептал: вот это уже похоже на начало чего-то… важного.

Но тут Вася почесал затылок.

— А как ты сюда попала?

Тома хмыкнула, как будто рассказывала эту историю уже сотню раз, но все равно рассказала:

— Уронила телефон в ванну. Потянулась за ним, а она — вжух — и перенесла меня сюда. Очнулась посреди Болота Саморефлексии.

— Какой… ужас, — прошептал Вася с неподдельным сочувствием.

Она усмехнулась:

— Нет, нормально. Сначала хотелось утопиться, а потом втянулась. Уже пять лет здесь. В этой фэнтезийной версии дурдома.

— Какой ужас, — снова сказал Вася.

Тома прищурилась.

— Тебя что, заело?

— Н-нет, — Вася замотал головой. — И что ты делала все эти годы?

Тома бросила взгляд куда-то в сторону, в густую зелень.

— Подстраивалась под местные реалии. Загадочно улыбалась и училась говорить так, чтобы меня не сожгли за ересь.

— У тебя отлично получается… ну… вливаться в коллектив и притворяться своей, — заметил Вася. — Судя по всему, с выживанием у тебя тоже все в порядке.

Она хмыкнула.

— Если бы существовал диплом по «выживанию среди абсурдного пафоса», я бы преподавала.

— С удовольствием стал бы твоим первым учеником.

Тома взглянула на него — сначала с удивлением, затем с неожиданной, спокойной теплотой. И улыбнулась.

— Возможно, так и будет. Если не найду Руну Здравого Смысла, то скорее всего, открою здесь свою школу. Буду учить наших, как не сойти с ума в мире избранных.

Вася вскинул брови:

— Что?.. Руна. Здравого. Чего?

Она замерла. Ее лицо стало чуть жестче. Взгляд — оценивающим.

— …Ты не знаешь про Руну Здравого Смысла?

— Нет. А что это вообще за руна такая?

Тома несколько секунд смотрела на него в упор, словно пытаясь понять, не шутит ли он. Потом, кивнув самой себе, сказала:

— Понятно. Значит, ты у нас совсем новичок.

— Ну… где-то неделю, — признался Вася.

Она вздрогнула, будто ее окатило холодной водой.

— Неделю?! Тогда забудь все, что я говорила…

Вася почувствовал, как что-то изменилось между ними. Как будто в воздухе стало прохладнее. Как будто едва уловимая близость двух родных душ, нашедших друг друга в чужом мире, сменилась настороженностью. Зеленый страж, словно почувствовав напряжение, раздраженно зашипел и вышвырнул их обратно на тропу.

— Ай! — Вася шлепнулся на землю, но тут же вскочил и пригрозил кусту: — Да чтоб тебя жуки-листоеды до дыр обглодали!

Повернувшись к Томе, он с удивлением в голосе добавил:

— Ты видела?! Он нас выплюнул!

— Это еще ничего, — пробормотала Тома, поднимаясь и стряхивая с себя пару волшебных колючек. — Однажды он оплел меня корнями и утянул под землю. И если бы не…

Она как бы невзначай бросила взгляд в сторону, где только что исчез эльф. На ее лице промелькнуло что-то едва заметное — тень воспоминания. Или, может быть, сожаления.

— …Это уже неважно, — тихо закончила она.

Затем просто развернулась и пошла прочь, не оглядываясь.

Вася остался стоять один, окруженный тишиной… и подозрительно наблюдающим за ним кустом.

Он тяжело вздохнул, развернулся и медленно побрел домой. С каждым шагом он удалялся от площади, где мерцали светлячки и звучала волшебная музыка.

И чем дальше он уходил, тем плотнее сгущалась ночь.

Поднявшись по лестнице, он вошел в комнату, опустился на кровать, не раздеваясь, и долго лежал, глядя в темноту.

Мысли были ясные, как день, что еще не наступил, но уже где-то готовился.

Если Тома не найдет Руну Здравого Смысла — она останется здесь, в этом мире. И откроет свою школу. Если найдет, то вернется домой.

Руна Здравого Смысла — это ключ.

Выход.

Может быть, даже единственный.

И в этой простоте было что-то пугающее. Потому что, если она найдет Руну, то уйдет. А он останется. Один. В этом безумном, мускулисто-магическом мире. Где каждый день — испытание для здравого смысла, а само существование кажется нереальным.

Нет. Он должен найти этот ключ первым. И когда найдет, он предложит ей уйти. Вместе.

Вася лежал, глядя в темноту, но в этой темноте уже не было страха.

В ней был смысл.

Тот самый, здравый.

Который стоит искать — не ради мира, а ради человека.

Глава 24

Уют — это где? Там, где тебя понимают, или там,