(не) удачная миссия шпионки . Операция : любовь - Мила Шедер

спешите, Элис, — проговорил он. — У вас будет время обдумать мое предложение. Пока просто помните: я – ваш единственный союзник в этом зале. Доверяйте мне, и я проведу вас через любые испытания. Откажитесь – и вы останетесь один на один с врагами, о которых даже не подозреваете.

Произнеся эти слова, граф оставил меня одну у окна. Герцог Де Лойд, граф де О’нейл… Кто из них представляет большую опасность? И можно ли доверять хоть кому-то из них? Перебирая мысли в голове, я искала глазами Барлоу. Слишком много вопросов накопилось за все время, проведённое здесь. И самый главный вопрос, терзавший меня изначально, где сейчас настоящая Элис Армстрон? Интуиция настойчиво твердила — ответ знает Эйдан Барлоу.

— Не нравится мне все это, Лир, — изрекла Ронда, массируя свои ступни.

— Другого выбора у нас попросту нет. Нужно разузнать побольше о семье Элис, в особенности изучить ее материнскую линию. Тебе удалось что-нибудь выведать?

— Ничего, что могло бы нас продвинуть в поиске артефактов. Зато узнала, что у леди Элеоноры серьезные долги, а лорд Винтерс тайно встречается с женой своего лучшего друга.

— Ну это уже что-то, — закатила я глаза, улыбаясь. — Мы на верном пути, подруга.

— Тебе следует быть осторожнее с графом. Неизвестно, какие цели он преследует и что потребует взамен.

— Барлоу доверяет ему, — задумалась я, — наверняка, не беспочвенно. Выходит, граф как - то связан с Гринлоуд.

Ронда лишь пожала плечами.

— Но вот что странно… — продолжила я, — Элис Армстрон - Единственная племянница графа О’нейла. Неужели никто, из его окружения , никогда ее не видел? Мою внешность, в отличии от твоей, никто не менял.

— Это действительно странно, — согласилась Ронда, задумчиво почесав подбородок. — Может, граф О’нейл не афишировал родство с племянницей? Намеренно скрывал её существование?

Я откинулась на спинку кресла, размышляя. Все складывалось в запутанный клубок, где каждая нить вела в неизвестность.

Скрывал ее существование… Но зачем? Какая ему выгода скрывать ее? Здесь что-то не сходится.

— Ладно, оставим это на потом, — решила я, встряхнув головой, чтобы прогнать навязчивые мысли. — Нужно сосредоточиться на артефактах.

*****

— Убей его!

Нет, нет…

Ноги не слушались меня, я будто подчинялась чужой воле.

УБЕЙ ЕГО!

В голове пульсировал лишь один настойчивый приказ, словно выжженный каленым железом. Я видела его, стоящего там, в лучах закатного солнца, такого уязвимого, такого… любимого. И чем ближе я подходила, тем сильнее разрывалось мое существо, словно его насильно делили на две части.

Рука, повинуясь злому року, сжимала рукоять ножа. Металл холодил кожу, словно предчувствуя предстоящее. Каждая клеточка тела протестовала, кричала о немыслимости происходящего.

Ведь это не я! Это кто-то другой, кто-то, завладевший моим разумом, моей волей. Чудовище, заставившее меня поднять руку на того, кто так мне дорог. Я пыталась бороться, умоляла внутри себя остановиться, но тщетно. Сила, неведомая, всепоглощающая, толкала меня вперед, к краю пропасти, где, казалось, уже не было возврата.

Я приближалась к нему, остро ощущая его запах, запах сантала…

"Беги, умоляю, беги," – хотелось прокричать, но мой голос застрял где-то в горле, скованный ледяным ужасом. Шаг, еще шаг… и вот, я уже стою напротив него, почти касаясь его лица. В глазах его отражается закат, а в них самих – лишь любовь и доверие. Сердце обливается кровью, сознание кричит, но тело не слушается.

Взмах руки, и нож взлетает в воздух, блеснув сталью в последних лучах солнца. Мгновение, которое длится целую вечность. Я вижу, как меняется его лицо, как в его глазах зарождается недоумение, а затем – боль и разочарование. Он не успевает ничего сказать, лишь слабо вскрикивает, когда сталь входит в его плоть. Кровь брызжет на мои руки, горячая, липкая… Его тело обмякает и падает к моим ногам.

Я стою, оцепенев, над его бездыханным телом. Нож выпадает из моей руки, звеня, словно погребальный колокол. В ушах стоит оглушительная тишина, которую прорезает лишь мой собственный безумный крик. "Нет! Нет! Это не я!" – воплю я, но мои слова тонут в надвигающейся тьме. Я падаю на колени, обнимая его окровавленное тело, пытаясь вернуть его к жизни, но все тщетно. Он мертв… Алан мёртв…

— Лира! Лира, проснись!

Меня трясли за плечи, настойчиво и грубо. Веки дрогнули, и я с трудом разлепила их, уставившись в обеспокоенное лицо Ронды.

— Я убила его…

Слезы застилали глаза, душа разрывалась от нестерпимой боли.

— Что? Тебе приснился сон, все хорошо, слышишь меня?

— Убила…

Я чувствовала вкус крови на своих губах, ощущала ледяное прикосновение металла к коже. Я видела его глаза, полные любви и боли, слышала его предсмертный крик.

— Тише, тише, — Ронда прижала меня к себе, обнимая крепко и успокаивающе. — Это был всего лишь сон. Кошмар.

Я отстранилась от Ронды, оглядываясь по сторонам, словно ожидая увидеть его окровавленное тело.

Сон…

Это был сон…

Ронда помогла мне подняться с кровати и отвела в ванную. Холодная вода немного привела в чувство, но не смогла смыть отпечаток ужаса, запечатленного в моей душе. Кошмар казался настолько реальным, что я все еще чувствовала липкую кровь на руках и безудержно пыталась отмыть их.

— Достаточно, ты кожу себе сейчас сдерёшь.

Ронда выхватила мои руки из-под струи воды и внимательно осмотрела их. Нахмурившись, она взяла полотенце и бережно просушила покрасневшую кожу.

— Пошли, я чай тебе приготовлю, успокоит нервы и поможет заснуть.

— Спасибо, — поблагодарила я.

Чай, действительно, успокоил. Осушив чашку, я вернулась в постель, и Ронда, все еще обеспокоенная моим состоянием, легла рядом, за что я была бесконечно ей благодарна.

Свет настойчиво пробивается сквозь плотно сомкнутые веки. Открывать глаза совсем не хочется. И вместо этого, я сильнее кутаюсь в одеяло, стараясь не разбудить Ронду, мирно сопящую рядом.

— Лир, ты проснулась? Всё королевство на ушах стоит, — слышу я голос Ронды в дверях.

— Угу, — бормочу я, уткнувшись лицом в подушку.

Погодите…

Если Ронда там, то кто сейчас находится рядом со мной? В моей спальне, в моей кровате… Невозможно…

Но ощутимые объятия, тепло чужого тела, все говорит об обратном. Рука медленно нащупывает край одеяла, и я с замиранием сердца оттягиваю его, стараясь сделать это как можно тише.

Сердце колотится, словно безумное, отмеряя последние секунды до открытия этого пугающего вопроса. И ровно в тот момент, когда Ронда эмоционально