Адъютант Кутузова. Том 1 - Анджей Б.

— Не доверяю я молодежи, — буркнул в ухо хозяину, имея в виду, очевидно, меня. — Не уследит за тобой, Ларивоныч.

Прохор всегда называл хозяина «Ларивоныч». Был с ним на «ты». Каким чудом оказался в передовой линии атаки — одному богу известно.

— Вот получишь у меня! — с долей шутки пригрозил командир. — Чего лагерь покинул? Аль не сидится на месте?

— А присматривать кто будет? — обиделся тот. — Гришка молод, горяч, рубит с плеча, а о тебе может забыть.

Перепалка бы еще продолжалась, но тут грохнула залпом батарея де Рибаса. Конус крыши главной башни разнесло в куски: каменная кладка посыпалась на головы самим янычарам.

— Вперед! — приказал мой хозяин. Я поддерживал его под локоть. Натруженные ноги Кутузова давали о себе знать уже в этом возрасте. Длинные, неуклюжие штурмовые лестницы немедленно поползли вверх по валу, обсыпая землю. Турки всполошились: в ход пошли бревна, шесты, но лестницы продолжали продвигаться все выше и выше. Вот уже их верхние концы стали вровень с воротами. Защитники крепости пытались их оттолкнуть, в ярости рубили шашками, но лестницы крепко уперлись в арку, и по ним лезли проворные егеря. Впереди поднимались более опытные, те, кто принимал участие в очаковском штурме. Их вел отважный полковник Глебов — тот самый, что жил с нами в землянке.

— Суворов на левом фланге! — крикнул он командиру.

— Понял тебя! — в ответ крикнул Кутузов, отмахиваясь шпагой от настырного турка. Мне пришлось пронзить его сзади. Подломив ноги, рухнул вниз. Из беззубого рта хлынула кровь.

— Как у него дела? — выискивая Глебова в свалке, кричал мой хозяин. — Держится Александр Васильевич?

Гвалт со стонами перекрывал все звуки. Приходилось в буквальном смысле рвать глотку, чтобы перекричать грохот, шипение ядер, гул артиллерии. Глебов протиснулся сквозь поголовную рубку. Встал рядом. Отдышался. Было несколько секунд передышки.

— У него все в порядке. Просил передать, чтобы твои егеря уже брали ворота.

— Ты к нему?

— Да.

— А где конь?

— Подбили.

— И как попадешь к Суворову?

— Буду искать другого коня.

— Бери моего! — подозвал солдата Кутузов. Тот подвел всхрапывающего жеребца. Бока дрожали от нетерпения. Из ноздрей валил пар.

— Каштаном зовут. Не забудь вернуть.

— Не забуду. Спасибо!

Глебов вскочил в седло, даже не спросив, а где старый конь Кутузова. И так было ясно.

* * *

Казалось, туркам легко было сбить русских, но егеря отшвырнули часть гарнизона от лестниц. Один егерь вскочил на вал, за ним другой, третий, десятый. Наверху закрепилось целое капральство. Потом рота. Лестницы были в безопасности. По ним спешили на помощь десятки новых солдат. Тащили длинные пики, передавая из рук в руки. Стреляли с плеча. Первые висели на весу, цепляясь за перекладины, вторые поддерживали снизу. Многие срывались и падали в суматохе, но еще больше поднимались наверх. Вскоре первая площадка была занята. Рубились так, что летели на землю окровавленные огрызки рук, ног, а за ними и турецкие головы.

— А ну, ребята, пусти вперед! — крикнул Кутузов, подбегая к лестнице.

Я видел, что он хотел сам руководить штурмом. Он хотел подбодрить егерей, а денщик Прохор вцепился в руку — не пускал. Раненые, слезавшие вниз, сказали, что полковник Глебов убит. Там командовал Иван Ильич. Дело было жаркое.

— Эх, Глебов… — навернулась слеза у Кутузова. — Не уберегли тебя в схватке!

Было плохо видно. Кровавым туманом застилало глаза. Смешались янычары и егеря, спаги и казаки. Лестничные перекладины — скользкие от крови. Кутузову мешала меховая накидка. Вспотевший от боя, кинул ее Прохору. Отогнал. Пригрозил, что отошлет назад, в отцовское имение. Полез на первый пролет. С непривычки дрожали ноги. Мешала тучность. Приходилось торопился: уж очень яростно кричали наверху:

— Ал-ла!

— Й-я-ауу!

— Не опрокинули бы наших! — крикнул мне сверху. Я поднимался следом за ним. — Это тебе не Очаков, Гриша! Тут они бьются не на живот, а на смерть! Вот и Глебов убит. А какой был рубака-гусар!

Отдувался. Кашлял. Ругался. Опухшие ноги не слушались. Но все лез, лез и лез.

Наконец последняя перекладина.

Ротмистр Кошелев, бывший при генерал-майоре для поручений, подхватил его под руки, помогая подняться на вал. Вместе мы поставили Кутузова на ноги. Крупно дыша, выпуская пар изо рта, Михаил Илларионович встал на валу, вытер вспотевшее лицо, осмотрелся. Здесь, наверху, было свежо. Сквозь волны порохового дыма снизу от Дуная тянуло речной влагой.

— Дай-ка твой прибор, Гришка. Хочу с высоты глянуть побоище.

Я протянул второй бинокль своего образца. Первый был у Суворова. Где-то на левом фланге, за рвами у бастионов, он вел бой с оставшимся гарнизоном.

Кутузов присмотрелся зрячим глазом. Справа и слева шла рукопашная битва. Турки отбивались шашками и ятаганами, егеря стреляли и кололи штыком. Крики, лязг оружия, ругань, стоны. Ржание покалеченных лошадей. Грохот артиллерии со стороны де Рибаса.

— Во дают шуваловские гаубицы! — удовлетворительно цокнул языком. — Это тебе, Гриша, не единороги. Тут покрупнее калибром будет. Глянь, как снесло купол минарета! — показал рукой.

Наверху бился Первый батальон егерей. У бастиона, который так азартно они штурмовали, слышался звучный крик молодого командира:

— Бей их, ребята! А ну, смелее, братцы!

— Виват, Екатерина! — кричали в ответ.

— Виват, Кутузов!

— За батюшку Суворова! Урр-ра!

Михаил Илларионович глянул влево, на башни, примыкающие к Дунаю. Там, в этой немыслимой свалке, где-то рубился Иван Ильич, поднявшийся на вал в числе первых.

Снизу по штурмовым лестницам все лезли и лезли наверх егеря — уже поднимался Второй батальон. Занимали площадки. С визгом и стонами вниз срывались турки, сбитые копьями. Ко мне подбежал командир второго батальона, подполковник Меллер-Закомельский. Весь вспотевший, в крови. Кровь была не своя, но одежда изорвана саблями.

— Где Михайло Ларионович?

— За спиной у меня. А что?

— Куда пленных вести?

— Сюда! — указал Кутузов налево. — Здесь пока их оставим. Свяжите, чтобы не визжали — слушать тошно, помилуй бог!

Кутузова охватило знакомое волнение боя. Ему казалось, что офицеры подают мало примеров храбрости; к тому же их число сильно уменьшилось. Он вынул шпагу из ножен и хотел идти к куртине, но я удержал. Денщик Прохор был тут как тут, взобравшись по лестнице следом за нами. Кряхтел, чертыхался угрюмо, продолжая держать в руках меховую накидку хозяина. Мне пришлось официальным тоном удержать генерала, рвущегося