Выход из тени - Денис Старый

class="p1">Я был удивлён его здесь увидеть, так как старший сотник был отправлен на Остров, чтобы там продолжать работу и подготавливаться к возможному противостоянию. Хотя разведка так и не выявила, действительно ли монголы идут ещё и на Остров… На севере от нас и вовсе активность монголов сошла на нет. И большой караван с бабами и детьми не встретил никого на своем пути.

— С юга взяли Береговое, — ошарашил меня новостью Андрей. — Поднимаются частью на кораблях, частью вдоль берега. Их много. Может, два тумэна, может, и больше.

— Вот, значит, куда делись остальные монголы, — сказал я, сжимая кулаки.

А ведь я подобное предполагал, отправлял даже разъезды, чтобы они смотрели подходы ордынцев с севера к Острову. Но никаких данных, что монголы идут той дорогой, не было.

— Получается, что они прошли по большой дуге, чтобы выйти к Береговому и уже оттуда, с юга, откуда мы не ожидаем их нападения, идти на Остров, — сделал я умозаключение.

Отнюдь не радостная мысль. Ведь понимал, что если Береговое взято — а, скорее всего, так оно и есть, — то значит, что я потерял не менее двух сотен человек, производство, запасы… Я же за них отвечаю.

Перехитрили, значит, монголы. Видать, хорошо их разведка сработала, а вот наша проворонила.

— А Броды? — спросил я про столицу речных людей.

— Многие сбежали оттуда и на лодьях пришли в Островное. От них и прознали. Но были и те, кто предал, дал ордынцам свои лодьи, чтобы не палили монголы Броды, — сказал Андрей.

Ну что ж… вот она, уже настоящая война, в открытую, без тени и лукавства.

Глава 10

Остров.

26 июня 1238 года.

Решение. Нужно решение, от которого зависят многие жизни и в целом все мои начинания. Умные у нас враги, решили использовать свой главный козырь — численность войск. Ведь никто не отменял угрозы со стороны основных сил Батыя, которые движутся сюда, к Половецкой крепости.

А нам воевать на два фронта⁈ На данный момент всего, со всеми союзниками, насчитывалось не более пяти с половиной тысяч союзников — внушительная цифра, но… Большинство воинов составляют половцы. Но ведь многих из них мы уже обучаем действовать при обороне крепости, и они показывают неплохую выучку.

Да и мотивация у них мощнее некуда. Часть своих орд половцы отправили в степь, на Запад, но часть детей и стариков, женщин, тут, за крепостью, вместе с моими общинниками на тех заимках, которые в глухом лесу мы с таким тщанием готовили.

Если крепость падет, то погибнут, станут рабами, и те, кто прячется в лесу и те, кто бегает по степи.

— Найди Коловрата! — говорил я Андрею. — Мой приказ такой: все генуэзцы, я сам, ты, артиллеристы Волка — все мы уходим на остров. Нет, пусть Волк оставит все же два расчета или…

Вот же… А ведь я и не удосужился спросить, сколько есть артиллеристов, скольким ратникам объяснили хотя бы принцип как заряжать и стрелять. Тут речи не идет вовсе о прицеливании. Ну не будет никого…

— Волк тут останется. На Острове я и сам выстрелю из гармат, — решил я.

Сложно было принимать такие решения. Особенно потому, что наши союзники могут расценить мой уход с частью защитников, как предательство. Но я собирался оставлять здесь, у половецкой крепости, практически половину своих людей — достаточно, чтобы держать оборону, но недостаточно, чтобы разгромить основные силы монголов.

А вот что делать с островом, как его оборонять… Сложные решения, но я пока не видел другого выхода. Придётся где-то сдать позиции, чтобы усилить другое направление. Но бить монголов нужно везде, может, даже проигрывая сражения, но только чтобы по итогу выиграть войну.

— Хан Кончак… — найдя молодого половецкого предводителя, я решил лично ему все рассказать.

И сделал это. Ответ меня удивил.

— Ты и без того сделал для моего народа больше, чем кто иной, — сказал Кончак.

Как-то быстро, очень быстро он разительно изменился. Отец его на Острове, там его пробует лечить Ведана с целой бригадой своих медиков-целителей-травников. Но… тот случай, когда ведьма может только продлить мучения, да и я не могу понять, что с ханом. Похоже на цирроз печени, но кто его знает, что на самом деле. До рентгена далеко, не при моей жизни.

Скоро мы очень быстро шли в город Остров. Город, которому нужно давать какое-то звучащее имя, но… сперва выстоять. Пока что был только один русский город, устоять которому удалось. И то там был стратегический просчет, потому как малыми силами монголы решили творить большие дела. День… и еще немного. И мы не спали, шли так быстро, как только было возможным. Думаю, что установили рекорд передвижения между Островом и Половецкой крепостью.

Мы стремительно приближались к крепости. И уже по шуму, доносящемуся с реки и со стороны наших крепостей, было ясно, что бой идёт не на жизнь, а на смерть. Несколько десятков ратников, а также все оставшиеся в городе ремесленники — кузнецы, плотники, гончары, даже мальчишки-подмастерья — лихорадочно готовили последнюю линию обороны.

Она должна была проходить уже за крепостью — на тот случай, если монголы всё же прорвут основные укрепления, и нам придётся отступать в лес, чтобы сдержать натиск врага там. Дальше рвануть враги не должны.

Были устроены небольшие дамбы, которые, если их разрушить, залили бы немало пространства водой. Тогда одному человеку будет проблематично идти, не то, чтобы конным. Ну и мы думали, что будем отстреливать тех, кто попробует преследовать нас.

Лес — наша стихия. Сюда соваться степнякам не с руки. Но такое решение было самым крайним, нежелательным, проигрышным. Но я хотел предусмотреть все, чтобы всегда, на все случаи, был свой план.

— Быстрее! — кричал я, подгоняя коня в сторону реки.

В какой-то момент я понял, что на своих двоих я пройду быстрее. Да и мой конь изрядно устал от долгих переходов — бока его ходили ходуном, а в глазах читалась смертельная усталость. Да и дыхание животного было хриплым. Вот-вот и мог издохнуть. Я спешился и во всю прыть побежал к крепостной стене.

Здесь она была низкой — так мы и рассчитывали, полагая, что враг, если и нападёт, то уж точно не со стороны леса. Ворота были открыты. Возле них дежурил десяток бойцов — молодые, бледные от напряжения, но с решительными взглядами. Опытные бойцы должны были быть на стенах по фронту к врагу.

Я хотел было остановиться, спросить, как обстоят дела, но тут же