Звони в колокола - Куив Макдоннелл

он, как правило, почти не появлялся. Выпуск этой недели уже вышел, номер на следующую представлял собой обзор года и был почти готов, а на входной двери красовалась огромная, строго сформулированная табличка. Она доходчиво объясняла, что редакции есть дело до ваших потрясающих паранормальных опытов только с девяти до пяти часов с понедельника по четверг. Конечно, это не мешало людям стучать, но давало Бэнкрофту повод обрушивать на каждого, кто к ним обращался, все свое лучезарное обаяние. Стелла жила с тремя соседями: Бэнкрофтом, самым ворчливым гуманоидом во вселенной; Мэнни, вечно накуренным растаманом; и гулем Брайаном, который теперь обитал в подвале, что, с одной стороны, означало, что она была единственной, кто когда-либо пользовался душем. С другой стороны, она была единственной, кто пользовался душем. Стелла была уверена, что найдет любого из них с завязанными глазами чисто по запаху, не то чтобы ей этого хотелось. Справедливости ради, Мэнни иногда выходил на порог и стоял голышом по пояс под дождем, “позволяя Господу смыть наши грехи”.

Чайник щелкнул. Стелла, зевая, начала наливать кипяток в кружку. Ей даже запах не понравился.

– Че как, крошка!

Кипяток плеснул ей на запястье. Стелла крутанулась на месте, мгновенно взбодрившись сильнее, чем от любого кофе. Она почувствовала знакомое покалывание – сила внутри вскипела, мгновенно активировав реакцию “бей или беги”. Перед ней предстала половина человека, прислонившаяся к дверному косяку с совершенно похотливой ухмылкой.

– Острая штучка. Мне нравится.

Стелла отступила на шаг, плотнее запахнув халат.

– Кто ты, черт возьми, такой?

– А кем ты хочешь, чтобы я был?

– Кем-нибудь, кто находится в другом месте. – Она с грохотом поставила чайник на подставку и сунула ошпаренное запястье под холодную воду. – Тебе повезло, что я не плеснула кипятком тебе в рожу, подкрадываться так к людям – это напрашиваться.

Позади получеловека появился Окс.

– Вижу, ты уже познакомилась с Клинтом.

– Не дыши мне в затылок, придурок, – прошипел Клинт. – У нас тут свой вайб.

– Фу, – сказала Стелла. – Я только что из душа, а теперь мне хочется помыться еще раз.

– Заманчиво, – сказал Клинт, ухмыляясь.

– Какая гадость. Тебе сколько, десять?

– Мне четырнадцать.

– Он маловат для своего возраста, – вставил Окс.

– Главное не размер, а аппетит.

– Прямо как у грибка, – добавил Окс, выглядевший таким же измотанным, как и Стелла.

– Погоди-ка, – дошло до Стеллы. – Это что, тот самый…

– Террорист, совершивший покушение на этот священный оплот свободы слова? Ага.

– Что он здесь делает?

– То же, что и я, – ответил Окс. – Отдает долг обществу.

– О господи.

– Вот именно, – вздохнул Окс. – Веселого, блин, Рождества.

– Так, – не унимался Клинт, – как насчет написать мне номерок, сладенькая?

– Обычно, – сказала Стелла, – я бы прописала тебе прямо в челюсть, но я считаю, что бить ребенка противозаконно.

– Извращенка. Мне подходит.

Окс крепко схватил Клинта за плечо.

– Пошли, сексуальный маньяк недоделанный, тебя ждет щетка с твоим именем.

Клинт попытался вырваться.

– Не мешай мне. Я творю магию.

– Судя по лицу Стеллы, ты опасно близок к тому, чтобы увидеть, как она творит ее “магию”, и сомневаюсь, что тебе это понравится.

– У меня даже не было возможности ее отшить.

– Боже мой! – Окс развернул своего протестующего подопечного и повел его прочь. – Не забывай, я человек, утопающий в непосильных долгах, которые я никогда не смогу выплатить, но могу ли я как-нибудь заплатить тебе, чтобы ты заткнулся хотя бы на часок?

Полчаса спустя Стелла сидела на кровати, печатая, а затем в двадцать девятый раз стирая первую строку эссе об опасности нерегулируемых СМИ. Обычно она предпочитала работать за своим столом в загоне, но Окс был там, проигрывая битву умов сперматозоиду в спортивном костюме. Что-то связанное с попытками починить столы. Бэнкрофт был настоящим злым гением по части составления списков дел – из всех столов в редакции занята была едва ли половина, но некоторые из тех, что остались не у дел, умудрялись обладать феноменальным свойством: у всех них одна из их четырех ножек была короче трех остальных.

Среди грохота и препирательств раздался более ритмичный звук. Кто-то стучал в парадную дверь. Стелла честно пыталась игнорировать этот звук, но в битве воли между ней и визитером другая сторона, похоже, не собиралась сдаваться первой.

– Ладно, ладно, – фыркнула Стелла. – Брошу все свои дела только потому, что ты не в состоянии прочесть табличку, так, что ли?

Она затопала вниз по лестнице, смирившись с тем, что больше никто к двери не пойдет. Если уж Бэнкрофт ухитрялся дрыхнуть под грохот, который устраивали Окс и Клинт, то этот стук его точно не разбудит, а Мэнни просто-напросто никогда не фиксировал такие вещи, как стук в дверь. Она часто гадала, как он вообще общается со своим дилером и получает поставки травы. Это была одна из величайших загадок здания, которое охранял древний дух, в подвале которого жил гуль, а в задней стене зияла вмятина от мебели, раскиданной оборотнем.

Стелла, распахивая дверь, настроилась на саркастический тон, но вид стоящей там женщины заставил ее замереть. На вид ей было лет двадцать с небольшим – элегантно одетая, смешанной расы, со светло-коричневой кожей и черными кудрявыми волосами, стянутыми сзади резинкой. В ее глазах было что-то такое – словно она только что плакала или вот-вот заплачет.

– Привет, – сказала Стелла.

– Здравствуйте, – сказала женщина. – Эм, извините за все это… – Она остановилась и откашлялась. – Я бы хотела поговорить с Эммануэлем Девоном, пожалуйста.

– О, боюсь, здесь нет никого с таким именем. Это офис…

– “Странные времена”. Газета. Да, я знаю, – сказала девушка. – Он… Вы также можете знать его как Мэнни.

– Мэнни? – переспросила Стелла, опешив. Никто никогда не приходил сюда в поисках Мэнни, и хотя Стелла старалась не судить людей предвзято, эта девушка не производила впечатления торговки травкой. – Ну, то есть, он здесь… вероятно. – Мэнни буквально не мог покинуть помещение из-за своего пассажира, но она чувствовала себя обязанной добавить “вероятно”, на случай, если поймет, что ей нужно отказать. – Могу я спросить, откуда вы его знаете?

– Я его праправнучка.

– Хорошо, конечно. – Стелла повысила голос. – Полагаю, ты стоишь наверху