Звони в колокола - Куив Макдоннелл

шарами становилась порталом в фантастическую страну, из которой Нилу никогда не хотелось возвращаться домой. Она водила его к Санта-Клаусу, и пока он сидел на коленях у какого-нибудь озадаченного мужика, мать вдохновенно расписывала им обоим, через какие захватывающие приключения Санте пришлось пройти, чтобы добраться сюда. Как-то раз один из маленьких помощников Санты даже позвал всю очередь и попросил маму Нила пересказать историю целиком. Люди аплодировали.

Даже в те годы, когда она не могла позволить себе сводить Нила к Санте, она сама приносила Рождество к ним. Он помнил одну ночь: они дрожали от холода в углу особенно мрачного сквота в Шоу, и тут она достала из сумки снежный шар. Внутри был Санта-Клаус и Рудольф, который подозрительно пошатывался на трех ногах, так что трясти шар нужно было осторожно. И все же, забившись в изношенный спальный мешок и глядя на этот шар, пока мать плела свои чары, обнимая его, он чувствовал себя счастливым как никогда. Если бы он мог, он бы остался там навсегда.

Затем объятия матери окончательно исчезли, и мир, который она оставила позади, стал еще холоднее. Стабильность – как же он возненавидел это слово. Именно об этом ему снова и снова твердили социальные службы, пока его переводили из одной приемной семьи в другую. В основном он держался особняком. Его образование было неровным, но, учитывая, что его няней часто была книга, он читал гораздо больше и на более высоком уровне, чем любой из его сверстников. Его мать никогда не интересовалась такими предметами, как математика, как и Нил. Тем не менее, его считали хорошим – по крайней мере, большую часть года.

Каждый декабрь он начинал куда-то исчезать. Прогуливал школу. Чаще всего он просто бродил по улицам, разглядывая гирлянды и украшения. Манчестерские рождественские ярмарки сами по себе были настоящей сказкой. Он редко мог позволить себе что-то купить, но осматривал все подряд, а торговцы поглядывали на него с подозрением. Уличные торговцы едой иногда даже жалели его и угощали какой-нибудь деформированной сосиской. Он никогда не понимал, почему люди жалуются на то, что Рождество начинается все раньше и раньше каждый год – разве может быть слишком много самого прекрасного, что есть на свете?

Повзрослев, он все равно пытался ходить к Санта-Клаусу. Сначала люди смеялись, а потом перестали и начали твердо выговаривать ему, что это уже не для него. Нилу приходилось довольствоваться тем, что он сидел в торговом центре “Арндэйл” и издалека наблюдал за восторженной детворой, выстроившейся в очередь к гроту вместе с родителями. Через пару лет инспектор по делам несовершеннолетних уже точно знал, где его искать. Питер Мамбу – славный был человек, насколько это вообще применимо к таким людям. Рори, один из мальчишек, с которыми Нил постоянно пересекался во время своих странствий по приютам, как-то раз поставил Питеру фингал, но тот оказался достаточно порядочным, чтобы не затаить на него обиду. Когда Нилу исполнилось пятнадцать, Питер, в обмен на обещание не бросать школу (даже если он там ничему не научится), пристроил его по выходным помогать в гроте торгового центра “Траффорд”. Он нашел кого-то, кто знал кого-то, и попросил об услуге. Денег Нилу не платили, но он приходил туда каждую субботу и воскресенье к самому открытию и оставался до победного, нацепив маленькую эльфийскую шапочку и хватаясь за любую работу. В конце того первого года он был поражен, когда ему вручили конверт с тремя сотнями фунтов – менеджер сказал, что было бы просто преступно не заплатить лучшему помощнику Санты. А вот когда Нил вернулся домой и Рори отобрал у него все до копейки, это его удивило значительно меньше. И все же, это были лучшие три недели в его жизни. Более того, на следующий год его позвали снова, а так как школу он наконец закончил, то мог работать там каждый день. То, что он заглянул за кулисы, должно было убить магию, но нет, не убило.

В свои двадцать с небольшим он одиннадцать месяцев в году перебивался с одной бесперспективной работы на другую, ожидая декабря. Впервые роль Санты досталась ему потому, что штатного исполнителя жена застукала с одной из “помощниц”, которая в своем рвении явно вышла за рамки должностных обязанностей. Судя по всему, Санта со сломанным носом – это не по канону. Странно, но Нилу никогда и в голову не приходило, что он сам может быть Санта-Клаусом. Он всегда полагал, что для этого нужны какие-то специальные курсы или, возможно, существует тайная организация вроде “Священного Ордена Клауса” со своими секретными рукопожатиями. Нельзя же просто натянуть костюм, у такой священной миссии должен быть куда более серьезный порог вхождения. Оказалось, что никакого торжественного похлопывания по плечу не существует, а есть лишь задерганный менеджер магазина, велящий тебе “просто надеть этот чертов костюм и выметаться к людям, пока не начался бунт”. Тем не менее, стоило Нилу облачиться, как магия случилась. Это был величайший день в его жизни.

Поначалу нервничая, он быстро вжился в роль. В течение следующих нескольких лет он пытался вжиться в нее буквально, но, как ни старался, ему никак не удавалось набрать вес. Однажды он обратился к своему терапевту, чтобы узнать, можно ли ему набрать вес и поседеть. Ему дали номер, который, когда он позвонил, оказался телефоном службы помощи наркозависимым. Вместо этого он покрасил волосы и купил подкладку.

За эти годы он заработал репутацию эталонного Санта-Клауса. И все же, как бы он ни любил свою работу, она всегда немного раздражала его. Что бы ни говорили, каждый торговый центр или большой магазин в конечном итоге был озабочен тем, чтобы как можно быстрее обслужить как можно больше детей. Нил был убежден, что этот опыт должен быть особенным для каждого ребенка – он не был так хорош в рассказах, как его мать, но ему нравилось стараться. По крайней мере, ему нравилось слушать детей. Удивительно, как много детей проживают жизнь, и никто их не слушает. Нила даже просили навязать детям или родителям определенные товары, но он наотрез отказывался, считая это нарушением священного кодекса, который он не мог сформулировать и который, возможно, существовал только для него. Тем не менее, когда появилась возможность стать частью совершенно иного опыта, он за нее ухватился.

Клэрмонт Дибнер было необычным именем для необычного человека. Он говорил с аристократичным акцентом, как ученик частной школы, но с той же скороговоркой, которую можно услышать от торговца на рынке. У