Звони в колокола - Куив Макдоннелл

– Справедливо, – признала Стелла.

– Слушай, мне только на прошлой неделе сказали, что мой прапрадед не только жив, но и, как ни странно, не постарел за эти восемьдесят лет. Так что, думаю, большая часть меня все еще считала все это чепухой, но…

– Можно спросить, – перебила Стелла, – как ты только сейчас об этом узнала? Ну, то есть, почему отправилась на поиски именно сейчас?

На лице Зои появилось выражение, которое Стелла не смогла разгадать. Зои вертела в руках чашку с кофе, так и не отпив из нее.

– Тебе нужно понять, кто такая бабуля Дотти. Эта женщина была… есть настоящая стихия. – Зои указала большим пальцем через плечо на лавку через дорогу. – Официальная версия гласит, что она открыла “Вкусности Дотти”, потому что хотела поделиться своими рецептами с миром. Это неправда, ну или, по крайней мере, не вся правда. Она годами работала в пекарне, пока какой-то расист-засранец из клиентов не заявил, что ему неприятна мысль о чернокожей женщине, трогающей его еду. В пекарне ее уволили. Ее муж погиб в результате несчастного случая на стройке, и она осталась с тремя детьми младше пяти лет и без работы. Она взяла деньги у какого-то полулегального ростовщика и вкалывала день и ночь, буквально, спала часа по три, чтобы, вопреки всему, заставить это дело работать. – Зои недоверчиво покачала головой, вспоминая свою прабабушку. – И знаешь, где она открыла свой второй филиал? В той самой пекарне, откуда ее вышвырнули. Они обанкротились. Она даже дала бывшему владельцу работу, я на такое благородство точно не способна. Когда я спросила ее об этом, она сказала, что никто из нас не хочет, чтобы нас судили по худшим дням и самым большим ошибкам. – Она вскинула брови, и в ее взгляде смешались грусть и гордость. – Ну вот у кого еще такое огромное сердце?

– Ого, – выдохнула Стелла.

– И это только начало. Бизнес шел в гору, и она основала благотворительный фонд помощи молодым родителям, попавшим в беду. Она говорила, что все это создано, чтобы помочь людям, когда те достигли дна – она хотела дать им страховочную сетку, чтобы они могли быстрее прийти в себя. – Зои смахнула слезинку, пока говорила. – Эта женщина невероятна. Она основа всей нашей семьи. Черт возьми, она мой герой.

– Она кажется потрясающей. Я бы хотела с ней познакомиться, – Стелла внутренне поморщилась: последняя фраза вылетела раньше, чем она успела подумать. Она сказала это искренне, но какая-то ее часть почувствовала темную тучу, нависшую над рассказом Зои.

– Она… она уже не та, что была. Деменция.

– О, мне очень жаль.

– Тебе когда-нибудь приходилось с этим сталкиваться?

Стелла покачала головой.

– Страшная болезнь. Вырывает из человека кусок за куском, пока почти ничего не остается. Моя бабушка, дочь Дотти, рассказала мне обо всем этом только потому, что при деменции человек часто проваливается все глубже и глубже в свои воспоминания. Сейчас она не узнает ни меня, ни кого-либо из нас. Она просто все время зовет своего папу. – Зои схватила салфетку и промокнула глаза, словно злясь на себя за слезы. – Вчера вечером ее снова положили в больницу – сердечный приступ. На этот раз она уже не выйдет. Она лежит там, на этой койке, прямо сейчас. Великая женщина, превратившаяся в хрупкое создание, и все, чего она хочет, это увидеть папу. Отсюда и… – Она махнула рукой, давая понять, что остальное Стелла и так знает.

Они сидели молча около минуты. Зои приходила в себя, Стелла пыталась все это переварить. Вокруг них за столиками весело болтали люди, позвякивали столовые приборы, а персонал обслуживал бесконечную очередь клиентов, жаждущих своей дозы кофеина, чтобы пережить этот день. Наконец Стелла откашлялась.

– Я должна тебе сказать: Мэнни, Эммануэль… он не может покинуть церковь. Наша редакция – это здание бывшей церкви.

– Почему?

– Та штука внутри него. Она как-то привязана к зданию. Слушай, буду предельно честна – я сама не до конца это понимаю. Мэнни и то существо, что делит с ним тело…

– Он одержим?

– Я… я не думаю, что это можно так назвать. Эта штука, этот… Ну, я знаю, что сегодня оно вело себя иначе, но вообще оно выглядит вроде как ангел, с крыльями и всем прочим, так что мы обычно так его и называем. Оно не злое и не доброе, по крайней мере. Послушай, то, что случилось утром, было ужасно – никто не спорит, – но оно же нас и защищало в прошлом. Без него я и несколько моих коллег, скорее всего, были бы уже мертвы. Оно нас спасло.

– От чего? – спросила Зои.

– Без обид, но, наверное, не стоит об этом говорить. Поверь, спокойнее тебе от этого не станет.

– Сомневаюсь, что меня можно напугать еще сильнее.

– О, ты удивишься. – Стелла решила сменить тему. – У тебя есть идеи, как Мэнни оказался там, где он сейчас?

Зои пожала плечами.

– Только обрывки информации. Ты видела фото – он служил в армии, а потом, когда вернулся, в какой-то момент просто ушел от них. Я знаю, что Дотти росла в основном только с мамой. Это во многом ее и мотивировало. Она знает, каково это – быть и ребенком, и родителем в неполной семье. Поэтому она и создала благотворительный фонд. Она никогда не говорила об отце напрямую, только о том, что его нет рядом.

– И с тех пор он живет в этой церкви? – спросила Стелла.

– Наверное.

– Я могла бы расспросить твою бабушку о…

– Нет, – твердо сказала Зои. – Она рассказала мне все это, когда мы сидели у постели Дотти на прошлой неделе. Мы дежурим по очереди. Это как-то само вырвалось. На следующий день я пыталась снова заговорить об этом, но она расстроилась. Сказала забыть обо всем. Что Дотти никогда не хотела, чтобы кто-то приближался к нему, и взяла с нее клятву молчать. – Зои откинулась на спинку стула. – Не знаю, может, мне и стоило оставить все как есть, но… сидеть там, смотреть в глаза Дотти, когда она умоляет, как маленькая девочка, которая просто хочет увидеть папу… Она все время спрашивает, все ли с ним в порядке. Где папа? Где