Звони в колокола - Куив Макдоннелл

– Командую здесь я, – отрезал он, – и если тебе что-то не нравится, можешь убираться.

Вся комната затаила дыхание, когда, казалось, прошла целая вечность, хотя, возможно, это была всего лишь секунда, пока ангел буравил Бэнкрофта взглядом. Стелла продолжала стоять позади него, и синие разряды теперь пробегали по всему ее телу. Затем, в мгновение ока, ангел растворился в воздухе, а Мэнни рухнул на пол.

Бэнкрофт резко повернулся к Стелле.

– А вам, юная леди, придется дать серьезные объяснения.

Она застыла на месте, ее глаза наполнились интенсивным синим светом, когда она пристально посмотрела на Бэнкрофта.

– Стелла, – прошептала Грейс, и голос ее дрожал от едва сдерживаемого ужаса. – Стелла, дорогая, ты в порядке?

Это, казалось, вернуло Стеллу к реальности, и синее свечение погасло. Она тряхнула головой и скрестила руки на груди.

– Итак, – произнес Бэнкрофт, – что происходит?

– Это… – Стелла посмотрела на Мэнни, будто не в силах подобрать слова. – Он и его не в меру ретивая подружка… Сегодня утром к Мэнни заходила его прапраправнучка, и этот монстр на нее напал.

– Что? – не поверила своим ушам Грейс.

– В этом предложении нет ни грамма смысла, – вставил Окс.

– Вот у него и спросите, – фыркнула Стелла.

– Я бы спросил, – отозвался Бэнкрофт, – но он, похоже, в отключке.

Окс и Грейс наклонились, чтобы осмотреть Мэнни.

– Думаю, с ним все в порядке, – сказал Окс, пощупав пульс. – Насколько я могу судить.

Глаза Мэнни внезапно распахнулись. С резким выдохом он потянулся вперед и коснулся ноги Стеллы чуть выше края ее ботинок. Она отпрянула, пока Мэнни лежал на спине перед ней.

– Так, – сказал Бэнкрофт. – Кто-нибудь немедленно объяснит мне, что здесь, черт возьми, происходит.

– Я же сказала, его спрашивайте, – бросила Стелла, развернулась и зашагала прочь.

– Стелла… – начал Бэнкрофт, но осекся, увидев Клинта, входящего в комнату.

Клинт оглядел все бумаги и мусор, разбросанные по полу.

– Что случилось? – спросил он. – Я всего лишь пописать отошел.

– Мы тут как раз любовались твоим творчеством, – сказал Бэнкрофт, мгновенно перейдя на светский тон.

– Спасибо, – бодро ответил Клинт.

– Да, потрясающе креативно. Ты чудесно поработал со светом.

Грейс бросила на Бэнкрофта недоуменный взгляд. В ответ он указал на стену, которую красил Клинт.

– Советую тебе сделать три шага вправо, – сказал он.

Грейс, не отрывая взгляда от стены, начала двигаться. То, что она приняла за неровности краски, быстро оказалось чем-то более преднамеренным и дьявольским. Чтобы как следует уловить это, нужен был свет из окна, но когда это произошло…

С чувством тошноты в животе Грейс прочитала послание, написанное метровыми буквами. “Окс – это…”

– КЛИНТ!

Глава 19

Ханна притопнула, пытаясь согреться. То, что южане вечно ноют о пронизывающем холоде на севере зимой, давно стало клише, но это не значило, что в этом нет правды. К тому же, как напоминал ей тоненький голосок в голове морозными утрами, в это же время в прошлом году она жила в Дубае. Да, она была в ловушке несчастливого брака с неисправимым лжецом, у которого моральные принципы были как у кобеля в период течки, зато ей не требовалось термобелье. У нее и сейчас его не было, она даже не знала, как оно выглядит, но все думала, что ей непременно нужно это выяснить.

Она стояла у беседки в самом центре Чайна-тауна. Ханна была уверена, что где-то читала, будто манчестерский Чайна-таун – третий по величине в Европе после парижского и лондонского. Наверняка в Америке были и побольше, да и в самом Китае, если уж на то пошло. И все же, в любой вечер, когда она здесь бывала, жизнь тут била ключом, а сейчас и подавно. Было начало седьмого, и в ресторанах кипела жизнь, что вполне ожидаемо для пятницы перед Рождеством. Офисные работники, шумные компании в рождественских шапках и заведомо ужасных свитерах, люди, спешащие на трамваи, поезда и автобусы, чтобы отправиться куда-нибудь на праздники, город уже был на грани безумия и явно не собирался останавливаться.

Она снова посмотрела на часы. Джон Мор позвонил ей два часа назад со своего внезапно заработавшего телефона и велел ей и Стерджессу быть здесь ровно в шесть. Стерджесс опаздывал. По опыту Ханны, он был пунктуальным человеком, но, когда она ему звонила, его голос звучал довольно напряженно.

Дальше по тротуару справа она заметила фигуру Джона Мора, направлявшегося к ней. Его было трудно не заметить в черном пальто и, казалось, неизмененном жилете. Холод явно не слишком его беспокоил. Людской поток расступался перед ним. Видимо, когда ты широкоплечий мужчина ростом два метра с лишним и выглядишь так, будто только что сошел с драккара викингов, люди предпочитают не стоять у тебя на пути. Он отошел в сторону, любезно кивнув, чтобы дать дорогу троице женщин, которые, прижавшись друг к другу, поспешили прошмыгнуть мимо него. Он совершенно не заметил, как они его разглядывали, проходя мимо, и что бы они там ни прошептали друг другу, это вызвало взрыв громкого хохота. Если они так реагировали на него просто на улице, Ханна могла только гадать, что бы с ними стало, увидь они его в том виде, в каком его застала она этим утром. Она вспомнила татуировку с кроликом и покраснела.

Как только Джон Мор подошел к ней, рядом с ней появился запыхавшийся Стерджесс.

– Простите, пробки просто безумные, – извинился он.

– Ты опоздал, – констатировал Джон Мор.

– Ты и сам только что подошел.

– Да, но одолжение делаю я.

– И мы это очень ценим, – вставила Ханна, выступая в своей добровольной и все менее ценимой роли миротворца. – Хотя ты так и не уточнил, в чем именно заключается одолжение. Сказал только быть здесь.

Джон Мор склонил голову.

– Верно. Я организовал для вас аудиенцию у дамы, которую инспектор встретил сегодня утром у библиотеки.

– Отлично, – сказал Стерджесс. – Где она? – Перехватив многозначительный взгляд Ханны, он неохотно добавил: – И спасибо.

Джон Мор поднял руку.

– Сначала нужно кое-что обсудить. – Он огляделся и кивнул в сторону беседки, куда они и перешли, чтобы быть подальше от основного потока людей. Джон Мор еще раз