Звони в колокола - Куив Макдоннелл

Заласа шли настолько плохо, что он был вынужден сменить тактику: он даже пробовал вежливо спрашивать людей, где найти ту, у кого еще остались верующие. Это вызывало самую разную реакцию, от насмешек до жалости, но ничего полезного для себя он не услышал. Эту Тейлор Свифт было решительно невозможно найти.

Он побрел дальше.

Несмотря на расплывающееся зрение, Нилу удалось отыскать относительно тихий угол за офисным зданием, чтобы справить нужду. Он вздохнул с блаженным облегчением, когда давящее чувство в мочевом пузыре наконец отступило. Однако из-за того, что ему приходилось крепко сжимать бутылку, свободной оставалась только одна рука, так что передняя часть его брюк приняла на себя больше, чем стена здания. Он попытался привести себя в порядок в меру своих нетрезвых сил.

Когда он обернулся, первое, что он увидел, было потрясенное лицо маленькой девочки, смотревшей на него снизу вверх. Ее широко раскрытые, печальные глаза поразили его в самое сердце. У Нила внутри все оборвалось, когда она уставилась на него со смесью любви и отвращения. Ее мать подобных противоречий не испытывала. Она смерила Нила яростным взглядом и потащила дочь прочь по тротуару, бросив на ходу слово “позор”. Нил поднял бутылку и прокричал им вслед жалобное “Счастливого Рождества!”.

Он прислонился к низкой стене, и до него донесся голос матери:

– Не обращай внимания на этого ужасного дядю, милая. Это не настоящий Санта.

Нил споткнулся и неловко упал на землю. Лежа, он не мог придумать ни одной здравой причины, чтобы подняться. Ну, была одна. Он смотрел на проезжающие машины. Они двигались слишком медленно.

Мост.

Да, ему нужно найти мост.

Может быть, после того, как он закроет глаза и немного отдохнет. В конце концов, он никуда не торопился.

Залас это почувствовал. На другой стороне улицы. Это пьянящее покалывание. Вера. Настоящая вера. Она была слабой, но в мире, который до сих пор казался выжженной пустыней, она прозвучала чисто, как звон колокола.

Он тут же шагнул на дорогу, двигаясь так быстро, как только позволял этот немощный сосуд. Проезжавший мимо грузовик со скрипом затормозил и взревел клаксоном, когда старик возник прямо перед ним. Залас шел дальше, не сводя глаз с цели.

Нил пришел в себя и заметил пару ног прямо перед собой. Он поднял взгляд и увидел старика, который пристально смотрел на него сверху вниз.

– Что ты такое? – спросил человек хриплым голосом.

– Простите? – отозвался Нил, с трудом принимая вертикальное положение.

– Что ты такое? – повторил старик.

Нил погладил бороду и уныло произнес:

– Я Санта-Клаус. Счастливого Рождества.

Старик наклонился и коснулся его руки.

Залас выпрямился и осмотрел себя. Тело было так себе. Тщедушное и не в форме. По правде говоря, оно мало чем превосходило тело старика. Кстати о нем: его прежний сосуд теперь стоял перед ним, в замешательстве вытаращив глаза.

– Уходи, старик, – рыкнул Залас.

В ответ пожилой человек развернулся и поплелся прочь по улице так быстро, как только позволяло его дряхлое тело.

Залас посмотрел вниз на красный костюм, грязный и потрепанный. Ему нужно было понять, что это такое. Вместо того чтобы задвинуть сознание носителя на задний план, на этот раз Залас решил впустить его. Он закрыл глаза и стал искать ответы в памяти жалкого существа, которое только что вытеснил.

Интересно. Очень интересно. Здесь что-то было. Не уровень богини Тейлор Свифт, которую он искал, и не что-то понятное ему, но все же это была сила. Более того, его невольный носитель жаждал веры так же сильно, как и сам Залас, пусть и по совсем другим причинам. Это можно было использовать. Ему не нужно понимать этот мир, если у него есть кто-то, кто готов стать невольным проводником.

Тем не менее, после очередного перехода в новое тело он был опасно слаб. Это был его последний шанс, иначе он исчезнет из этого мира, снова превратившись в ничто. Он не позволит этому случиться.

Он огляделся и заметил толпу, выливающуюся из здания в нескольких метрах дальше по улице. Часть разума, не принадлежавшая ему, тихим голоском сообщила ему, что это театр “Палас”, а большая вывеска над входом возвещала, что там идет нечто под названием “Золушка”. Разум Заласа закружился, наполняясь новой информацией. Тихий голосок прошептал: “Пожалуйста, не расстраивай детей”. Залас снова закрыл глаза и потратил немного оставшейся силы. Когда он их открыл, передняя часть красного костюма снова была чистой. Более того, она сверкала. Тихий голосок был доволен.

Залас рассмеялся.

Он поднял глаза и увидел, как толпа приближается к нему. Он снова впустил тихий голосок. Позволил ему вести. Он чувствовал, как голосок наполняет его, подсказывая, что ему нужно делать, кем ему нужно быть.

Залас наблюдал за потоком людей, видел лица маленьких детей, которые светлели при виде него. Он широко раскинул руки в приветствии.

– Счастливого Рождества! – прогремел он.

Восторженный маленький мальчик вырвался из объятий родителей и бросился к нему, протягивая руки.

– Санта! – Он обхватил ноги Заласа, обнимая его изо всех сил.

И Залас почувствовал это. Веру. Следом за мальчиком к нему бежал еще один ребенок, и лицо девочки светилось от восторга.

Сила хлынула по его телу. Впервые за долгое время он почувствовал себя живым.

И он засмеялся вместе с детьми, и его радость не уступала их собственной. Будто все их мечты, и его тоже, только что сбылись.

Глава 21

Стелла в четырехтысячный раз напечатала и удалила первые три слова своего эссе, прежде чем швырнуть ноутбук на кровать. После стычки с Мэнни – если это можно так назвать, учитывая, что сам Мэнни сбежал, и его ангел-хранитель взял бразды правления в свои руки – она удалилась в свою комнату. Грейс, как и следовало ожидать, “просто заглянула”, изо всех сил стараясь казаться небрежной, расспрашивая о том, что происходит и все ли в порядке со Стеллой. Стелла вкратце рассказала о том, что узнала от Зои. Грейс выглядела точно такой же растерянной и озадаченной, какой чувствовала себя Стелла, когда впервые услышала эту историю.

Все это было сложно уложить в голове. Во-первых, совершенно немыслимое число – Мэнни было больше века. Потом была эмоциональная боль от осознания того, что этот, казалось бы, добросердечный и беззаботный Мэнни на самом деле был каким-то мерзавцем, бросившим семью. Стелла почувствовала, что Грейс хочет поговорить об этом подробнее, но Стелла извинилась, сославшись на внезапную необходимость написать