Звони в колокола - Куив Макдоннелл

По правде говоря, ее бесило то, что как только столкновение закончилось, они наверняка все собрались в загоне, сбились в кучку и перемывали ей косточки за спиной. “Вы видели? Она угрожала использовать свою силу. Хотела сразиться с ангелом. Что нам делать? Она нестабильна”.

Она знала, что намеренно выставляет в плохом свете тех, кто переживает за нее, но в тот момент ей было все равно. Ей до смерти надоело, что ее пытаются “опекать”. Тем временем Мэнни-бездельник, без сомнения, преспокойно дрейфовал где-то на облаке марихуанового дыма, оставив позади все свои обязанности. И до этого никому не было дела, зато она могла поспорить, что на ее счет они уже вовсю упражнялись в любительской психологии. Не принимает ли она все это так близко к сердцу потому, что у нее самой нет семьи? Не ее ли собственные травмы отверженности вылезают наружу? Она предполагала, что они так думают, потому что сама об этом думала. И сама же решила, что все это чушь; она злилась на Мэнни, потому что откровение Зои выставило его в совершенно ином свете. Хуже того, она видела, как его ангел-хранитель прогнал Зои, хотя она всего лишь просила его взять на себя ответственность и стать отцом, пока еще есть возможность.

Остаток дня Стелла провела в своей комнате, кипя от злости и ничего не делая. Сама не заметила, как перевалило за полночь, а сна не было ни в одном глазу. Она рассеянно почесала маленькое красное пятнышко на ноге. С виду ничего особенного, но чесалось оно просто немилосердно. Раздражение подскочило еще на одно деление, когда она осознала, что это след от того места, где Мэнни дотронулся до нее. Великолепно. Учитывая это и ее кипящую ярость, уснуть ей точно не светило…

*

Когда сон перестает быть сном?

Стелла клала кирпичи, по-настоящему клала кирпичи на самой настоящей стройплощадке. Она смотрела собственными глазами, наблюдая за тем, как сама же это делает. Более того, она чувствовала усталость в мышцах после долгого трудового дня.

Это был сон, и она знала, что это сон. Разве это не означает, что ей пора проснуться? И вообще, кто это в здравом уме, оказавшись внутри сновидения, задается вопросом, почему осознание того, что это сон, не заставляет из него вынырнуть?

Стелла остановилась и посмотрела на свои руки. Они были черными, темнее ее собственных, и явно мужскими. Покрытыми мозолями от тяжелого физического труда.

Мимо прошел мужчина с лотком кирпичей на плече и ухмыльнулся:

– Эй, Девон, ленивая ты задница, пошевеливайся!

– Кто бы говорил, Куинни! – Голос был ее – и в то же время не ее.

И тут она одновременно оказалась внутри тела каменщика и наблюдала за ним снаружи. Она была Мэнни. Не совсем тем Мэнни с фотографии, которую она видела раньше, но гораздо ближе к нему, чем тот, что жил этажом ниже. Молодой, свежий Мэнни, чуть старше подростка.

Где-то прозвучал свисток, и она снова оказалась в голове Мэнни. Теперь она стояла в скудно обставленной спальне, глядя в зеркало. На Мэнни был простой костюм, и Стелле не нужно было объяснять, что он подержанный. Местами поношенный, но заштопанный с неимоверной тщательностью. Он вертелся из стороны в сторону, полный решимости выглядеть как можно лучше.

И снова прыжок. Он идет по улице в толпе мужчин, они смеются и громко разговаривают. Куинни, тот парень со стройки, шагает впереди, сияя и оглядываясь на него. Затем он отходит в сторону, и Стелла с шоком узнает место, куда они направляются. “Риц” на Уитворт-стрит-Уэст. Она проходила мимо него по несколько раз в неделю. Стелла была внутри воспоминания Мэнни, но при этом могла обернуться и осмотреть улицу. Машины, люди, все выглядит иначе, но сам “Риц” кажется на удивление похожим на тот, что знала она, разве что без вездесущих корпоративных логотипов. Она чувствует азарт, бурлящий в Мэнни. Он копил на свой единственный выход в свет пару месяцев.

Еще один прыжок, и он стоит у танцпола, окруженный той же толпой, но теперь они лишь горстка людей в огромной толпе гуляк. Танцпол огромен, но вечер только начался, так что толпа еще не успела стать плотной. Мэнни держит в руке пинту эля. Ее нужно растянуть надолго. Он может позволить себе только пару. Некоторые ребята собираются пить всю ночь, но не он. Его ноги уже беспокойно отбивают под звуки большого оркестра на сцене. Мэнни танцует охотнее, чем пьет, и не только потому, что танцы входят в стоимость билета.

Толпа расступается, и глазами Мэнни Стелла видит ее. Девушка в желтом платье, словно солнечный луч, пробившийся сквозь тучи. Стелла почувствовала тот момент, когда его пронзила изысканная боль: девушка ловит его взгляд и посылает в ответ застенчивую улыбку, которая разбивает его сердце на тысячу осколков и тут же собирает их заново по ее образу. Стелла слышала о любви с первого взгляда, но ее поколение слишком искушенное, чтобы верить в такие сказки. И все же вот она. Остальной зал – нет, весь остальной мир – исчезает, и перед Мэнни остается только девушка в желтом платье. Стелла, видя то же, что видел он, и чувствуя то же, что чувствовал он, несется по течению этого чувства, но все же остается достаточно отстраненной, чтобы заметить хмурое лицо плотной подруги позади девушки, которая с опаской косится на Мэнни, словно медведица, оценивающая угрозу для своего медвежонка.

И вот они танцуют. Мэнни и девушка в желтом платье. И не один танец. Всю ночь напролет. Роза. Ее зовут Роза. Мэнни не сводит с нее глаз, но понимает, что они привлекают к себе в равной степени восхищенные и завистливые взгляды. Они красивая пара, но, что еще важнее, они умеют танцевать. По-настоящему танцевать. Они словно были рождены для этого.

И вот они идут домой, Роза держит его под руку, а в свободной руке он гордо несет трофей. Где-то на заднем плане плетется хмурая подруга, явно не в восторге от такого поворота событий. Мэнни так переполнен радостью, пока они с Розой говорят и смеются, шагая по длинной дороге домой (потому что последний автобус уже ушел), что эта радость становится почти болезненной. Стелла никогда в жизни не чувствовала ничего подобного.

*

Радость никуда не исчезает, но декорации меняются: Роза, сияющая в белом, идет к нему по проходу между рядами. Позади нее подружка невесты все так же хмурится, промакивая глаза носовым платком.

*

И вот Мэнни несет