Звони в колокола - Куив Макдоннелл

Она кивнула в сторону переулка сбоку здания.

– Дверь открыта. Входите.

– Спасибо, Мэй.

Троица двинулась по переулку, и Джон Мор остановился перед боковой калиткой.

– Так, мы договорились насчет того, что обсуждали раньше?

Ханна и Стерджесс кивнули. Когда Джон уже собрался постучать, Ханна его остановила:

– Прости, Джон. Кажется, ты не упомянул… как зовут эту леди?

– А. Кэрол.

– Кэрол? – эхом отозвалась Ханна, не сумев скрыть удивления.

– И что?

– Ну, просто, не знаю… судя по твоим словам, она отвечает за поддержание барьера между этим измерением и следующим, чтобы не пустить к нам апокалиптических монстров…

– Плюс-минус так.

– И ее зовут Кэрол?

Он выглядел искренне озадаченным ее вопросом.

– И?

– Наверное, я ожидала чего-то более… ну, знаешь… не Кэрол, – слабо закончила она.

– Ясно, – отрезал Джон Мор. – Так вот, когда войдем, подобные темы лучше точно не поднимать.

– Поняла, – ответила Ханна, чувствуя себя глупо.

И с этими словами Джон Мор толкнул калитку.

Дверь вела в узкий проход с высокими кирпичными стенами по обеим сторонам. Ханна последовала за Джоном Мором, который вел их, задевая плечами обе стены. Затем им пришлось протискиваться между двумя огромными мусорными баками и парой магазинных тележек, доверху набитых тем, что лишь при очень большом желании можно было назвать антиквариатом.

Ханна замерла от неожиданности, когда они свернули за угол и оказались во внутреннем дворике, залитом красным светом от развешанных повсюду китайских фонариков. Перед ними стоял большой круглый стол, ломящийся под тяжестью десятков восхитительно выглядящих блюд, которых хватило бы, чтобы накормить целый микроавтобус голодных подростков. Пара официантов ловко двигалась вдоль стола, переставляя тарелки, пытаясь уместить на нем что-то еще.

Напротив Ханны на большом деревянном стуле с витиеватой резьбой сидела пожилая женщина в нескольких слоях одежды, усердно посасывая куриную ножку и совершенно игнорируя гостей. Оказавшись рядом, Ханна поняла, что уже видела ее раньше в Манчестере: она часто катила за собой две связанные тележки, причем на одной из них гордо восседал ворон. Ханну посетило странное чувство. Наверняка ведь такое приметное зрелище должно было врезаться в память, не говоря уже о том, чтобы привлекать внимание других людей? И все же утром, когда Стерджесс описывал эту женщину Джону Мору, в голове у Ханны ничего не екнуло. Будто ее разум почему-то решил удалить этот образ из ментального фотоальбома. Вышеупомянутый ворон теперь устроился на спинке деревянного стула, и его черные глаза поблескивали с высокомерной воинственностью.

Джон Мор остановился перед столом, почтительно сложив руки перед собой. Стерджесс и Ханна встали рядом. Теперь Ханна начинала понимать, почему Джон Мор использовал слово “аудиенция”, – происходящее ощущалось именно так. Пока они ждали, ей удалось получше рассмотреть женщину. Плотно застегнутая поверх слоев одежды куртка, перчатки без пальцев и шапка с помпоном – она вполне соответствовала клише бездомного человека. И все же, чем пристальнее вглядываться, тем быстрее этот образ рассыпался. Женщина была безукоризненно чистой, с безупречными ногтями, а ее одежда, хоть и была местами в заплатках, была починена с любовью и идеальной точностью.

Двое официантов, сумев отыскать последний свободный клочок места, чтобы пристроить свежие блюда, поклонились так низко, что едва не вписались лбами в землю, а затем подобострастно попятились прочь. Женщина, наконец высосав костный мозг из куриной ножки, небрежно бросила кость через плечо, где ворон поймал ее, раздробил клювом, разгрыз в щепки и проглотил.

Она одарила своих гостей улыбкой.

– Надеюсь, это вас впечатлило. Мы с Фрэнком репетировали.

Ворон каркнул.

– Ой, да помолчи ты, Фрэнк. Если бы я и правда хотела произвести на них впечатление, мы оба знаем, что я способна на гораздо большее. – Она потянулась через стол, подцепила пельмешек и принялась изучать свою добычу. – Как дела, Джон?

– В порядке, спасибо, Кэрол.

– Пятница перед Рождеством – не лучшее время, чтобы вытаскивать хозяина заведения из-за стойки его собственного бара.

– Ничего, мы какое-то время продержимся, спасибо. Кстати об этом. – Он извлек из кармана пальто бутылку и, склонив голову, протянул ее перед собой словно подношение.

Кэрол осмотрела ее и одобрительно кивнула.

– Премного благодарна. Оставь в одной из тележек, когда будешь уходить.

– Само собой.

– Что ж, тогда представь мне своих друзей, – сказала она, а затем засунула весь пельмень в рот и начала его тщательно жевать.

– Точно. Это Ханна, она помощник редактора “Странных времен”. – Ханна кивнула. – Это Том Стерджесс, он из полиции. – Тон двух приветствий заметно различался, что не осталось незамеченным.

Они подождали, пока Кэрол проглотит еду, сделает большой глоток вина и без малейших угрызений совести громко рыгнет.

– Давно хотела с вами переговорить.

– Взаимно, – вставил Стерджесс.

Кэрол пренебрежительно отмахнулась от инспектора.

– Не с тобой – ты подождешь. – Она взяла спринг-ролл и указала им на Ханну. – Почему вы сменили бумагу?

– Простите? – переспросила Ханна, окончательно растерявшись.

– Бумагу, – повторила Кэрол. – Раньше вы печатались на другом типе бумаги. А пару лет назад перешли на эту, более тонкую.

– Боюсь, я не знаю. Я работаю там всего девять месяцев.

– Передай тому, кто у вас там за главного, чтобы вернули все как было, – твердо заявила она. – Раньше ваша газета была полезной вещью, а теперь я бы ей и задницу подтирать не стала, и это не эвфемизм.

– Хорошо, – сказала Ханна. – Я обязательно подниму этот вопрос. – Она решила приберечь это конкретный вопрос для следующего раза, когда Бэнкрофт будет особенно раздражать. Ему, несомненно, понравится, если он узнает, что их газета раньше считалась хорошим источником импровизированной туалетной бумаги.

Кэрол кивнула, по-видимому, удовлетворенная, а затем обратила внимание на Стерджесса.

– Что приводит меня к тебе. Я все еще арестована?

Ханна, стоявшая между мужчинами, кожей чувствовала, как взгляд Джона Мора впился в профиль Стерджесса, буквально заклиная того не сболтнуть ничего лишнего.

Стерджесс откашлялся.

– Прошу прощения. Мы начали не с той ноги.

– Да уж, – подтвердила Кэрол, откусив половину спринг-ролла и продолжая говорить с набитым ртом, – это ты верно подметил.

– Я ведь спрашивал, кто вы такая.

Кэрол прищурилась.

– И что, это моя обязанность – объясняться перед такими, как ты?

Ханна почувствовала, как Джон Мор напрягся.

– Джон объяснил мне, какую важную роль вы играете, оберегая наш мир. В каком-то смысле