Академическая станция Пульсар. Испытание Плеяд - Анна Кейв

— Жди здесь.

Он стучит в дверь — один длинный удар, три коротких, два длинных. Я не вижу того, кто пропускает Лэма — только его руку с металлическим протезом на месте кисти.

Зуви, который остался со мной, ободряюще жужжит, но мне все равно не по себе.

— Новый клиент Данстера? — раздается грубый голос, и я подскакиваю. Фишер подбрасывает монетку, похожую на ту, что я когда-то выиграла в лотерее артефактов. Его кожа потускнела, давно потеряла лоск и покрылась ужасными язвами. Он давно не окунался в воду со своей планеты.

— Я… я просто пришла с другом, — мямлю я, надеясь, что Лэм скоро вернется.

Фишер ухмыляется, обнажая заостренные зубы. Он специально заточил их, чтобы… вгрызаться в глотки своих врагов. Или невинных жертв? Монета снова подлетает в воздух. Из-за пониженной гравитации она делает несколько медленных оборотов, прежде чем скрыться в сухой серой ладони.

— Зуви… — он присматривается к дрону-помощнику, который прячется за моей спиной. — Ты знаешь, какие дела ведет Лэм?

— Знаю, — отрезаю я.

Мой собеседник понимает, что я вру.

— На твоем месте я бы не доверял ему, кадет.

— Если хотите что-то сказать, так говорите. Или уходите!

Фишер глухо смеется. Его забавляет моя напускная смелость. Он удаляется шаркающей походкой. Не думала, что он последует моему напутствию.

— Не рассказывай об этом типе Лэму, хорошо? — прошу я Зуви. Сомневаюсь, что он меня послушает, поэтому добавляю: — Не хочу, чтобы Лэм начал его искать и ввязался в неприятности.

Эта уловка действует на Зуви, и он согласно жужжит.

Спустя несколько минут Лэм выходит с непринужденным выражением лица и каким-то мешком из плотного материала.

— Все, уходим.

Я иду за ним, не спрашивая, что он вынес. Черный рынок — не место для праздных разговоров.

— Никто не приставал? — спрашивает он.

— Никто, — отвечаю недрогнувшим голосом. Он не должен знать, что у меня теперь есть титановые основания ему не доверять.

Что, черт возьми, скрывает Лэм?

Завидев наш шаттл, я все же не выдерживаю и киваю на мешок:

— Не тяжеловато для информации?

— Здесь оружие, — простодушно пожимает плечами Лэм.

— Оружие?! — шиплю я. — Вот так ты сходил за информацией?!

Он невозмутим, как астероид в облаке Хилла.

— Одно другому не мешает. Ты видела, что нам оставили в снаряжении? Детские пукалки, а не бластеры! Вы мне еще спасибо скажете, когда мы приземлился на этот космический уголек.

Резонно. От одной мысли, что нам придется ориентироваться в полной тьме, зная, что нас могут взять на мушку контрабандисты, пробегают мурашки по всему телу.

* * *

Подобравшись к планете-чернышу, как ее ласково прозвала Акоста, мы пускаемся в рассуждения — где нам стоит высадиться? Этот газовый гигант больше Земли в четырнадцать раз по радиусу и в триста восемьдесят раз по массе. Искать контрабанду на ней все равно что каплю воды на Солнце.

Яичница напоминает:

— TrES-2b — это газовый гигант без твердой поверхности, передвижение и хранение объектов требует нестандартных решений. Необходимо провести анализ поверхности на наличие платформ или стабильных магнитных полей, к которым можно будет прикрепиться.

Я активирую сенсорные датчики и подстраиваю голографическое отображение планеты. На сканирование всей экзопланеты уходит около пятнадцати минут. Наконец на голограмме — такой же темной, как TrES-2b — появляются редкие светлые образования с повышенной плотностью — возможно, искусственные объекты или стабильные зоны.

— Яичница, что это может быть? — спрашиваю у нее, обводя самые крупные зоны.

— Левитирующие платформы; орбитальные платформы, соединенные тросами с базами, обеспечивающие перемещение грузов и контрабандистов на лифтах; воздушные колонии; искусственные острова из конденсирующих газов.

Лэм, потирая подбородок, просит:

— Расскажи подробнее об островах.

— На границе газовых и жидких состояний атмосферы возможно создание плавучих структур благодаря высокому давлению в нижних слоях и сплавам, выдерживающим подобные условия.

Акоста с досадой качает головой, видя приблизительную площадь объектов:

— Мы не сможем посадить шаттл и остаться незамеченными. Нужно спускаться на тросах, а это риск — если нам срочно понадобится эвакуация, подниматься обратно будет слишком долго.

— Но еще больший риск — высадиться, — заключает Лэм. — Замкнутый круг. Ладно, поступим следующим образом — мы высаживаемся, спускаясь на тросах, Таллула втягивает их обратно, чтобы ими не могли воспользоваться контрабандисты. Когда нам понадобиться вернуться, Таллула находит нас и спускает тросы. Таллула?

Она сидит, нервно сжимая пакет с покупками и раскачиваясь вперед-назад.

— Я постараюсь, но…

— Без «но», — отрезает Лэм. — Без тебя мы останемся внизу и погибнем. Я бы оставил с тобой кого-нибудь для моральной поддержки, но не могу — нам нужны все силы там, понимаешь? Хочешь, Зуви побудет с тобой?

Таллула кивает. Ее пустой заплаканный взгляд устремлен сквозь Лэма.

— Разбираем эребоскопы и оружие, — командует наш капитан.

Я вдеваю линзы и несколько раз моргаю, стараясь привыкнуть к ним. Яичница примеривается к бластеру.

— Ты справишься без эребоскопов? — уточняю у нее. Даже если бы у Мисске нашлась еще одна пара, наноробот не смог бы ей воспользоваться.

— У меня улучшенное ночное видение, гелиосвет, тепловизоры и адаптивные сенсоры. — перечисляет она. — Моя оптика лучше эребоскопов. Не переживай за меня.

Таллула взрывается:

— Обо мне бы кто подумал! Как я буду искать вас в темноте без этих дурацких линз?!

Акоста, погруженная в предстоящую операцию, бесстрастно напоминает:

— У тебя под рукой весь функционал шаттла.

Мы облачаемся в облегченные скафандры, в прошивке которых пакеты с запасами кислорода. Заправляю штанины в ботинки и закрепляю назальную канюлю.

Начинаем подготовку к высадке. Шаттл сбрасывает скорость, входя в плотные слои атмосферы планеты. Поправляю страховочный ремень и подхожу к выходному люку.

— Проверить крепления, — Лэм пристегивает трос.

— Начинаю обратный отсчет, — сообщает Яичница. Сердце пропускает удар. Вот и все, никаких больше шуток и споров, только непроглядная тьма и контрабандисты. — Десять секунд до высадки.

Лэм опускает ладони нам с Акостой на плечи:

— Держимся вместе. Не поддаемся панике.

Я киваю, Акоста стискивает кулаки. Интерфейс Яичницы мерцает, словно подмигивая нам.

— Пять… Четыре… Три… Два…

— ВЫХОД! — командует Лэм, и шлюз открывается, впуская нас в темноту TrES-2b.

Мы один за другим скользим вниз. С каждым метром ощущаю, как повышается давление. Яичница использует вместо троса гравитационную систему и бесшумно приземляется, несколько опережая нас. Она сразу активирует сенсоры, анализируя поверхность.

На этом космическом угольке гравитация почти в два раза сильнее земной, поэтому я сразу ощущаю тяжесть, вдавливающую меня в плотную массу — что-то среднее между зыбучими песками и мокрой глиной.

— Никаких резких движений, — предупреждающие цедит Лэм, всматриваясь в едва угадываемые очертания. Даже с эребоскопами видимость очень низкая. — Яичница, что у тебя?