Академическая станция Пульсар. Испытание Плеяд - Анна Кейв

Тянусь к планшету, чтобы проверить, не появились ли новости, но вместо них натыкаюсь на новое сообщение в разделе «Корреспонденция». На губах появляется легкая улыбка, но быстро исчезает, когда я вчитываюсь в взволнованные строчки: «Талминья, нам пришел возврат денег за твое обучение. Как это понимать? Тебя отчислили? Ты сама забрала документы? Что происходит? Нам не дают никакой информации! Срок рассмотрения нашего запроса составит тридцать галактических дней! Талминья, немедленно объясни, что все это значит. Как нам забрать тебя?».

Пальцы зависают над клавиатурой, обдумывая ответ. Наверное, я могу рассказать об участии в межгалактическом квесте и вознаграждении, чтобы успокоить родителей. Если секретарю покажется, что я сболтнула лишнего, самое страшное, что за этим последует, письмо просто не отправят. Вряд ли меня накажут, ведь я не собираюсь нарушать договор о неразглашении и делиться подробностями. Если уж об Испытании Плеяд знает вся академическая станция, то и родителям можно рассказать, не так ли? Вон, Лэм без задней мысли ляпнул об этом Мисске!

Пишу ответ, в котором заверяю родителей, что переживать не о чем. Коротко упомянув Плеяды, перехожу к историям о Пульсаре — космическом футболе, лекциях, забавных высказываниях Таллулы… Надеюсь, родители не разгадают мою уловку с переключением внимания. В конце благодарю папу за ботинки. Я не уточняю, для чего они мне пригодились, уверена, даже в самых смелых фантазиях он не сможет себе представить, как я бежала в них, прорезая тьму, к шаттлу, пока нас с Лэмом пытались убить охранные дроны, а за спиной подрывались контрабандисты с нелегальным грузом.

Чтобы отвлечься от переживаний, открываю учебник с картографией внеземных территорий и нахожу главу, на которой остановилась — «Геология чужих миров. Ресурсы и аномалии». Вот только у меня совсем не выходит сосредоточиться. Слова упорно не складываются в предложения, абзацы теряют смысл. Я перечитываю параграф «Типы планет и их геологические особенности», но дойдя до газовых гигантов, тут же перелистываю. Достаточно с меня газовых гигантов.

Начинаю читать вслух, надеясь, что это поможет в усвоении материала:

— К геологическим аномалиями относятся планетарные разломы и гравитационные искажения, магнитные бури, нестабильные зоны, неоднородная поверхность…

Перед глазами появляется димше, который едва не убил меня. А я беспомощно смотрела на него, увязнув в неоднородной поверхности! Я снова там, на TrES-2b. За спиной канонада взрывов. Вокруг — темнота.

Холодный пот скатывается по спине. Пальцы непроизвольно сжимают край одеяла.

Черт.

Так не может продолжаться. Может, мне и правда сходить к ксенопсихологу? Кажется, у меня синдром обратной тяги. Все признаки на лицо: психологическая нагрузка, сложность возвращения к нормальной жизни, чувство оторванности от реальности и опустошение после экстремального опыта.

Раздается стук в дверь. Таллула? Нет, она бы не стала стучаться к самой себе. Если только всерьез не вознамерилась не вторгаться в мою зону комфорта и соблюдать прочерченную мной черту.

Мне бы не хотелось выстраивать между нами стену, но это вышло само собой. Будто я упала в колодец, из которого не могу выкарабкаться, а веревка, которую бросает Таллула, слишком короткая, чтобы до нее дотянуться.

Стук повторяется. Закрываю учебный раздел и перехожу в «Гостевой режим». Глазок на двери уже просканировал биометрию — Лэм Саес. Рядом с ним фиксируется [Неопознанный летающий объект] — Зуви. Мне не хочется выбираться из кровати, поэтому я просто нажимаю кнопку «Разблокировать дверь».

— Тальма? — Лэм неловко заглядывает, проходя в комнату. — Не хочешь поговорить?

Я молча смотрю на него. Мы не виделись с момента высадки на станции. Хочу ли я обсудить с ним свои чувства? Вряд ли. Но в отличие от Таллулы, он хотя бы не попытается запихнуть меня в платье и отвлечь вулканическим десертом.

— Ты молчишь, потому что не хочешь разговаривать? — уточняет он. — Со мной или вообще?

Я неопределенно пожимаю плечами. Лэм кивает, будто его устраивает мой жест. Он опускается на стул и просто смотрит на меня. Без жалости или встревоженности. Он не суетится вокруг меня, пытаясь растормошить, не показывает, как умеет ходить на руках и не демонстрирует отрыжку мыльными пузырями.

Да, Таллула перепробовала все, чтобы я улыбнулась и стала прежней Талминьей Риус. Если не считать родителей, то меня никто так не поддерживал и не подбадривал как она. Но даже ее неугасимая энергия и экспрессия не может проломить броню, в которую заковало меня первое испытание.

Я первой нарушаю молчание.

— Я чуть не загубила миссию и нас всех.

— Ты ее прошла, и все мы живы, — спокойно поправляет он.

— Только благодаря вам.

Он хмыкает:

— На то мы и команда. Вспомни правило, которое мы установили — никого не бросать. Ты бы бросила меня, попади я в ловушку?

— Но ты не попал, — с нажимом говорю я.

— Никто не застрахован попасть в передрягу в следующем испытании. Это может случиться с каждым. И уже ты придешь на выручку мне, Акосте или Таллуле. Даже Яичнице! Нанороботы неидеальны, знаешь ли. А уж если они неидеальны, почему ты ругаешь себя? Тальма, нам нужно держаться вместе до конца Плеяд. Ты серьезно хочешь всех подвести, запершись в комнате? Таллула сказала, что ты даже на пары не ходишь, пользуешься проектором-галографом.

— Мне разрешили, — бурчу я. Штаб щедро выделил мне, как впечатлительной первогодке, три дня дистанционного обучения, которые я запросила через Беккара.

— И что, тебе стало сильно лучше? — резонно спрашивает Лэм. Я качаю головой — ни капли. Он без спросу пересаживается на мою кровать. — Тальма, если ты будешь каждый раз принимать все близко к сердцу, то к окончанию Плеяд лишишься рассудка. Ты надеешься на работу в Конклаве, да? Думаешь, там ты будешь сидеть целыми днями в кабине с видом на Кассиопею и перебирать бумажки? Пульсар — суровая подготовка к еще более суровой реальности.

В его словах есть смысл. Я не могу вечно прятаться в комнате и жалеть себя. Нужно собрать себя по кусочкам и подготовиться к тому, что впереди. В таком состоянии я буду только обузой для команды.

— Значит, не стоит и надеяться, что следующее испытание будет проще? — слабо шучу я.

Лэм смеется:

— Думаю, будет хуже.

Мы переглядываемся, и я, наконец, выбираюсь из колодца.

* * *

Спустя два дня статус первого испытания снова меняется, теперь напротив него значится «выполнено». Рейтинг, наконец, обновляется, и почти сразу после этого нас вызывают в штаб. Таллула даже не успевает должным образом возмутиться из-за того, что наша команда замыкает сводную таблицу.

Да, после всего пережитого нами, мы еще и последние.

Неуза сдержанно