Академическая станция Пульсар. Испытание Плеяд - Анна Кейв

— Приготовьтесь к жесткой посадке, — предупреждает Лэм.

Его слова заглушает протяжный шум, как от закипевшего чайника со свистком. Шаттл начинает трясти как от сильной турбулентности. Нас бросает из стороны в сторону, и мы с Таллулой стукаемся головами. Почувствовав удар, меня подбрасывает вверх, и, если бы не ремни, я была бы размазана по верхней панели. Добавила бы, так сказать, обшивке шаттла дизайнерское решение с человеческими внутренностями. Я издаю истеричный смешок, представив, как вместо кислородной маски перед Таллулой выпала бы моя кишка.

У меня закладывает уши из-за скрежета металла. Шаттл, наконец, останавливается, и нас бросает вперед. Таллула впечатывается в спинку кресла перед собой — ее ремень безопасности лопнул.

Сквозь треск помех пробивается голос Яичницы:

— Локализация завершена. Мы на поверхности Кстанара, в пределах пяти километров от входа в Зону 5.1. Системы шаттла нестабильны, но основные функции сохранены.

Акоста первой расстегивает ремни и выглядывает наружу через обзорный иллюминатор.

— Мы приземлились в городе, — сообщает она.

Лэм с тревогой спрашивает:

— Мы никого не задели?

— Кажется, нет, — неуверенно отвечает она.

Лэм оборачивается к нам:

— Вы как?

Таллула, зажимая покрасневший опухший нос, гнусавит:

— О, если не считать, что мне понадобится пластический хирург, то все просто зашибись. И в прямом, и переносном смысле.

Выйдя наружу, мы сразу ощущаем эффект аномалии: воздух слишком разряженный, что нетипично для Кстанара, звуки приглушаются, будто мы находимся под водой. У меня начинает кружиться голова, и я вдеваю назальную канюлю. Моему примеру следуют остальные. Кроме Яичницы, конечно.

Немногочисленные кстанцы, которые не смогли или не захотели покинуть город, с недоумением смотрят на нас. Заметив эмблему Пульсара, в их взглядах появляется надежда.

— Вас прислали в Зону 5.1? — интересуется пожилой кстанец. Его вялые щупальца безвольно распластались по земле.

Лэм тяжелой походкой подходит к нему. Аномалия Кстанара сдавливает похуже гравитации на TrES-2b.

— Нас направили исследовать Зону и по возможности устранить аномалию. Вам что-нибудь известно о лабиринте или объекте внутри него?

Кстанец, пошамкав губами, охотно делится:

— Пятьдесят лет назад я участвовал в экспедиции. Нам удалось пройти лабиринт и добраться до яйца.

— Яйца?

— О, так мы прозвали объект. Он выглядит как гигантское яйцо из камня и механизмов.

— Что это за механизмы?

Мы обступаем кстанца, жадно ловя каждое слово, которое может нам помочь. Ни в одном архивном отчете не было сведений о том, что из себя представляет таинственный объект.

— Я никогда прежде не видел такого, — щупальца кстанца взволнованно подрагивают. — Может, этот механизм еще не создали, и он попал к нам из будущего? Иначе я не могу объяснить, как древняя цивилизация смогла создать этого монстра, природу которого мы до сих пор не можем разгадать.

Таллула спрашивает:

— А что вы можете сказать о лабиринте? Как нам из него выбраться?

Кстанец по-старчески сухо смеется:

— Я не тот, кого нужно слушать.

— Но вы же прошли лабиринт, — настаивает Таллула.

— Я? — он удивляется. — Что ты, земная девочка, я все еще в лабиринте.

Его очертания начинают мерцать, будто он всего лишь голограмма. Кстанец буквально растворяется в воздухе, оставляя на своем месте волнообразные помехи. Никто из нас не решается до них дотронуться.

Таллула нервно сглатывает и выдавливает:

— Мне нужно поесть. Я отказываюсь идти дальше, пока не поем. У меня уже голова кружится.

Она возвращается в шаттл и выходит из него с контейнером. Ни Лэм, ни Акоста, к моему удивлению, не возражают. Они о чем-то тихо переговариваются, совещаясь. До мне долетают обрывки фраз, к которым я не прислушиваюсь. Не думаю, что у них секреты от команды.

— Я не успела пообедать, когда нас вызвали в штаб, — Таллула накалывает на вилку крошку-осьминога в майонезном соусе. — Будешь? Я успела взять в космотерии коктейль из морских гадов.

Мимо нас проходит семья кстанцев с двумя детьми. Мальчик, распахнув глаза, провожает взглядом щупальце, исчезающее во рту Таллулы. Она смачно пережевывает его, причмокивая от удовольствия.

— Не смотрите! — мать семейства в ужасе закрывает глаза детям. — Что вы себе позволяете?! Постыдились бы! А еще кадет Пульсара! Тьфу, срамота.

Семья ускоряет шаг. Я слышу вопрос мальчика:

— Мама, если я буду плохо себя вести, эта тетенька меня съест?

Я разрываюсь между тем, чтобы рассмеяться и укорить Таллулу. Не сдержавшись, хихикаю.

— Теперь тобой будут пугать малышей-кстанцев.

Таллула невозмутимо пожимает плечами, но все же старается есть щупальца не так открыто.

Посовещавшись, Лэм и Акоста цепляют на ремни карабины и соединяют всех нас тросами.

— Чтобы не разминуться в лабиринте, — поясняет Лэм. Акоста добавляет:

— Если кто-то потеряется, мы можем не найти друг друга.

Лэм обращается к Зуви:

— Малыш, тебе нужно остаться в шаттле. Нет, не спорь, я не поддамся. В лабиринте для тебя слишком опасно, я не знаю, как аномалии скажутся на тебе, и удастся ли мне потом тебя восстановить.

Ему удается уговорить Зуви вернуться в шаттл, и я задумываюсь о Яичнице. Она больше всех нас подвержена пагубному влиянию Зоны 5.1. Словно прочитав мои мысли, она развеивает мои опасения:

— У меня встроенная функция защиты, она должна блокировать все помехи.

Мы переглядываемся. Аномалия действует на любую технику, в том числе и на роботов. Кто знает, насколько надежна эта встроенная защита? Однако у нас не получается уговорить Яичницу остаться в шаттле вместе с Зуви. Она, стоит на своем, убеждая, что нам может пригодиться ее помощь.

В конце концов, Лэм делает знак за ее спиной, напоминая нам, что при любом сбое справится с Яичницей, и мы прекращаем спорить.

До Зоны 5.1 нам приходится добираться своим ходом. Мы не решились подлетать к ней на шаттле. Если система выйдет из строя, выбраться с Кстанара будет проблематично.

Стены лабиринта высотой с десятиэтажный дом выполнены из каменных плит с механическими прожилками. В архивах говорилось, что стены не раз пытались разрушить, но лабиринт противился этому и давал отпор, усиливая аномалию. Единственное, что удалось сделать исследователям, сковырнуть около сантиметра наружных плит, обнажив часть неизвестного механизма.

— Если то, что сказал призрак прошлого, правда, то «яйцо» питает весь лабиринт, — выносит очевидный вердикт Лэм. — Так, нам нужно найти вход.

Стоило ему это произнести, как стены начинают содрогаться, и перед нами образуется коридор. Как радушно. Таллула нервно жует прядь волос и бормочет:

— Так, со входом все понятно. А с выходом? Он есть, но не для всех.

Я ободряюще сжимаю ее ладонь и первой ступаю в открывшийся проход. Лэм, поравнявшись со мной, ежится:

— А здесь ощутимо холоднее. Идемте. Смотрите в оба. Если заметите