Академическая станция Пульсар. Испытание Плеяд - Анна Кейв

Стоп. У меня это получилось?

Голова раскалывается. Перед глазами — мутные слепящие очертания, в нос бьет резкий запах нашатырного спирта. Очертания становятся четче, и я захожусь в кашле, машинально отпихивая от себя руку с бутыльком.

Слышу голос — далекий, будто в ушах беруши:

— Последняя пришла в себя. Показатели стабилизируется в нормальном темпе. Динамика положительная.

Где я? Белый свет лепит глаза. Слишком ярко. Я зажмуриваюсь, но меня тут же легонько бьют по щекам, приказывая:

— Не закрывай глаза. Посмотри на меня. Кадет Риус, сколько пальцев я показываю?

Сосредоточенно считаю пальцы, которыми тычут мне в лицо. Один… Два… Что после двух?

— Два раза по два, — разлепив пересохшие губы, слабо выдавливаю не своим голосом. Он хриплый и лающий, как при остром ларингите. Я заболела?

— Удовлетворительно, — считает медсестра. Или врач? Некто в белом халате. Или это комбинезон? Да, кажется, комбинезон медработника Пульсара.

Пульсар. Я снова на станции. Как я здесь оказалась? Почему не в ГМК? Где остальные?

Лэм, Таллула… Меня пронзает болезненное воспоминание.

Надо мной склоняются еще несколько человек. Мне светят фонариком в глаза, водят пальцем перед лицом и просят следить за ним. Наконец, от меня отступают. Только медсестра напоследок вешает пакет с изумрудно-зеленоватой жидкостью на капельницу, и впускает ее мне в вену. Это отрезвляет меня, и я начинаю лучше соображать. Например, вспоминаю, что после двух идет три и четыре.

— Ну наконец-то есть с кем поговорить! Я не могу столько молчать! — раздается оживленный голос с соседней койки.

Таллула? Или это галлюцинации от лекарства?

Поворачиваю голову направо. Таллула сидит в белой пижаме в мелкий серый горошек и цедит космофий через трубочку. Ее нос, опухший от удара на Кстанаре, уже в норме, а голова замотана бинтами.

— Что с твоей?.. — я киваю на голову, представляя серьезную рану.

— А, я нанесла маску для роста волос, — отмахивается Таллула. — Соорудила тюрбан из подручных средств.

— Ты живая? — тупо спрашиваю я. Она весело фыркает:

— А ты уже рассчитывала, что все комната в кампусе перейдет в твое распоряжение?

— Что произошло? Где все? — я с трудом пытаюсь сесть, но Таллула придерживает меня за плечи и сует в руки пульт от кровати. Разобравшись с кнопками, поднимаю спинку.

— Акоста сбежала в другую палату, — жалуется Таллула. — Она сказала, что у нее голова пухнет от моей болтовни. Лэма уже выписали, он вернулся в кампус, Яичница там же.

— Она нас всех убила… — вспоминаю я.

Таллула кивает:

— Я тоже так думала. — Она на несколько секунд замолкает, во взгляде — ни тени улыбки. — В общем, как нам объяснила сама Сабатела Алони, в том «яйце» был зашифрован код, который и разгадала Яичница. Прошлые модели роботов даже если и были на это способны, не выносили волн аномалии. А наша Яичница справилась. В общем, этот код должны были разгадать сами кстанцы, но их предки из продвинутой цивилизации ошиблись в своих потомках. Мега-кстанцы — как я их называю — оказались на грани уничтожения, когда на Кстанар напали пришельцы. Кто именно — история умалчивает. Чтобы враги не завладели всеми знаниями и технологиями, мега-кстанцы заключили их в закодированное «яйцо» и построили вокруг него преграду, которую могли преодолеть только истинные наследники. Помнишь ту надпись?

— «Истина откроется истине»…

— Ага, та самая. Но вот беда — потомки оказались не столь развиты, как надеялись их предки. Они не смогли разгадать код, не смогли воспользоваться наследием. А Зона все это время посылала им сигналы в виде аномалий. Кстанцы опозорились на всю Вселенную — столько сотен лет не могли расшифровать послание своих же предков! И тут приходим мы, а точнее — Яичница, и разгадываем все за них. Они сначала в шоке, потом в ярости, а теперь в панике, потому что за привалившее наследство взялся Альянс. Там такая неразбериха сейчас… Мы представляем Конклав, поэтому открытие принадлежит ему, но руководство согласно разделить полученные знания и технологии, опережающие время. Сейчас они вместе с Альянсом решают, что со всем этим делать, а кстанцы не удел. Мы, кстати, тоже.

— Как это?

— Кстанцы, которые были свидетелями нашего триумфа, начали называть нас божественными вестниками, но Сабатела, Фрот, Неуза и Конклав быстро пресекли это, обезличив нас. Официальная версия — проблема в Зоне 5.1 решена путем сотрудничества Пульсара и Конклава. Без конкретных имен и упоминаний Плеяд.

Я медленно осознаю масштаб произошедшего. Наследие древней цивилизации, потерянное для ее потомков, но расшифрованное нашей командой… Или, точнее, Яичницей. Величайшее открытие, которое войдет в межгалактическую историю без наших имен.

Голова раскалывается еще сильнее. Слишком много информации, мозг взрывается под напором слов.

— Когда шифр был снят, что?.. — начинаю я, но Таллула перебивает:

— Яичница нас всех спасла. Поток знаний мог разорвать наши мозги в прямом смысле, и Яичница ввела нас всех в морфос — что-то среднее между медикаментозной комой и летаргическим сном. Когда все закончилось, лабиринт открыл прямой коридор от «яйца» к выходу, и кто-то из кстанцев помог Яичнице вынести нас к шаттлу. Она собиралась доставить нас в ГМК, но получила распоряжение от Беккара возвращаться на Пульсар. Это было решение штаба, чтобы мы не ляпнули ничего лишнего. С нас всех взяли подписку о неразглашении, тебя тоже попросят. В качестве награды — денежное вознаграждение, плюсик в личные заслуги и скачок в рейтинге. Теперь наша команда на первой строчке. Мы в таком отрыве от остальных, что даже сотня гуманитарных миссий никого не приблизит к нам!

Я прикрываю глаза, обдумывая сказанное.

— И ты подписала? Вместо того, чтобы оставить свое имя в межгалактической истории? — удивляюсь я.

Таллула поправляет съехавший тюрбан из бинтов.

— Я думала об этом, но потом решила, что проще взять деньги, чем взвалить на себя эту ношу. Пусть со всем этим разбирается Конклав и Альянс, даже лезть не хочу. И тебе не советую. Это ж до конца жизни разгребать последствия!

Молча наблюдаю за тем, как изумрудная жидкость медленно втекает под кожу, исчезая в медианной кубитальной вене. Не знаю, что это, но оно быстро действует. Думаю, к вечеру я буду твердо стоять на ногах.

Интересно, у меня есть выбор, или я обязана отказаться от своих прав на открытие?

Таллула, заметив мой задумчивый взгляд, откидывается на подушку и качает головой:

— Если бы там был хоть малейший шанс урвать славу без последствий, я бы первая схватилась за него. Но тут… слишком много геморроя. Советую просто подписать и забыть обо всем этом, как страшный сон.