Академическая станция Пульсар. Испытание Плеяд - Анна Кейв

— Мы идем вперед.

Акоста морщится:

— Это не план.

Лэм пожимает плечами:

— Пока мы не найдем «яйцо», другого я не вижу. Если есть идеи, поделитесь.

— У меня есть, — неожиданно для всех, говорю я. — Мы должны воспользоваться подсказками Таллулы и Лэма из будущего и превратить их в альтернативную реальность, пустив по параллельному пути.

Акоста заинтересованно скрещивает руки на груди и подается вперед вместе с Яичницей. Лэм пока не понимает мою мысль, а Таллула почти не слушает меня, продолжая нести траур по волосам.

— У всего есть своя причинно-следственная связь и закономерность, — поясняю я. — Пока мы действуем согласно закономерности, которая неизбежно приведет к губительным последствиям. Нам нужно разорвать эту связь. Грубо говоря, если мы считаем, что рационально повернуть направо, должны пойти налево.

Акоста и Лэм переглядываются. Яичница меня поддерживает:

— В этом есть логика.

Капитан кивает, соглашаясь:

— Хорошо, давайте попробуем.

Мы молча движемся вперед, всматриваясь в стены и наши тени, прислушиваясь к звукам и нашим ощущениям. Зона дала нам передышку, но мы должны быть готовы к ее провокациям.

Внезапно Акоста останавливается, привлекая наше внимание к стене, на которой оставлено послание из древних символов.

— Опять предупреждение? — боязливо ежится Таллула.

— Нет, — Яичница, просканировав надпись, переводит ее: — «Истина откроется истине».

— Ну и что за Капитан Очевидность это написал? — фыркает Таллула. — Что дальше? Нас попросят следовать за белым кроликом?

Лэм игнорирует ее сарказм, сосредоточившись на символах:

— Возможно, это ключ? Яичница, кому принадлежит эта письменность?

— Это праязык кстанцев. Вероятность того, что надпись оставлена создателями Зоны 5.1 выше восьмидесяти процентов.

Таллула закатывает глаза:

— Почему они не могли прямо на входе написать инструкцию к своему детищу? Ходи теперь разгадывай их ребусы.

Благодаря ворчанию Таллулы меня осеняет еще одна мысль:

— Может, нам нужно не блокировать Зону, а высвободить что-то из «яйца»? Что, если они соорудили объект в виде яйца, символизируя «жизнь» внутри него?

Таллула хмурится:

— Если это так, то я не уверена, что нам стоит разбивать скорлупу. Зона уничтожала экспедиции на протяжении нескольких тысяч лет, вы серьезно думаете, что из «яйца» вылупится что-то хорошее? Может, там кроются смертельные вирусы?

Рассуждая о природе «яйца», мы движемся дальше, хаотично меняя направление. Кажется, моя теория верна, потому что Зона больше не подкидывает нам аномальных сюрпризов. Может, это поощрение за разгадку?

Не знаю, сколько прошло времени с тех пор, как мы вошли в лабиринт, но по ощущениям мы бродим по нему целую вечность — влияние временной аномалии.

Выждав очередное изменение лабиринта, мы, наконец, достигаем его сердца. Возможно, Зона посчитала нас достойными приблизиться к тому сокровенному, что многие тысячелетия скрывали стены лабиринта? Нет никаких сомнений, что это место в какой-то степени живое.

— И правда яйцо, — пораженно выдыхает Акоста.

Перед нами возвышается гигантское — не меньше пятиэтажного дома — каменное яйцо. В отличие от стен, скрывающих механизм внутри, поверхность объекта испещрена проводами, схемами, шестеренками, неизвестными мне устройствами и непонятными формулами. Все это складывается в пугающий своим размахом прибор, источающий волны аномалии.

— Что, черт возьми, с этим делать? — я с опаской осматриваю громадину.

Таллула предлагает:

— Давайте ограничимся сбором данных и слиняем отсюда? Мне не по себе. Вдруг там какой-нибудь спящий атлант из мифов? Или это устройство Судного дня? Какого черта это задание доверили кадетам?! Мы не должны решать такие вопросы.

Лэм подходит ближе к «яйцу», но не решается до него дотронуться. Вместо этого он просит:

— Яичница, ты можешь его просканировать?

Нанотиммейт охотно анализирует объект, обходя его по кругу. Мы — сцепленные тросами — вместе с ней.

Из архивов известно, что опыт использования роботов в Зоне был плачевным — они выходили из строя из-за аномальных искажений. Но Яичница с ее усовершенствованной защитой хорошо держится.

— Обнаружена поврежденная запись, — сообщает Яичница. — Пытаюсь воспроизвести аудиопоток.

Воздух начинает вибрировать. Это плохой знак.

В одно мгновение «яйцо» делает выброс электромагнитных волн. Всех нас, кроме Яичницы, отбрасывает от объекта.

— Что это за звук?! — кричит Таллула, инстинктивно закрывая уши ладонями.

Тело сводит судорогами. Оглушающий вибрирующий звук наполняет все мое тело и разум. В мою голову насильно вторгаются тысячи мыслей, чужих воспоминаний. Аудиопоток, который извлекла Яичница, вливается прямо в наши сознания.

Перед глазами проносятся обрывки сцен: высокие шпили города, сияющего в закатном свете; существа, внешне напоминающие кстанцев, но более могучие; огромные звездолеты, рассекающие космос. Их мир был велик… и он погиб. Разорванный чем-то, что они пытались контролировать, но не смогли.

Моя голова разрывается от боли. Я не могу ни двигаться, ни говорить, но понимаю, что другие тоже это видят. Их взгляды застывают в ужасе. Я невольно вспоминаю димше, которых дестабилизировал Лэм. Мы сейчас корчимся подобно им.

Лэм, собрав волю в кулак, срывается на крик, умоляя Яичницу:

— Отключи этот чертов сигнал!

Нанотиммейт не реагирует, только глаза мерцают странным светом. Она обрабатывает поток данных, который оказался слишком большим и сложным даже для нее.

Таллула стонет, прижимая ладони к вискам:

— Мы… не должны были… сюда приходить…

Акоста, тяжело дыша, с усилием поднимается на колени. Ее лицо пепельно-серое, она вот-вот потеряет сознание.

— Нужно вырубить его. Разбить, уничтожить, я не знаю! Яичница! Останови это!

Наконец, нанотиммейт приходит в себя, вобрав всю информацию, запечатанную в «яйце». Она подходит к Лэму, который ближе всех к ней, и приседает перед ним. Из ее пальца вытягивается и раскрывается устройство, похожее на тупую иглу. Она касается ею лба Лэма, и он, содрогнувшись в последних конвульсиях, падает без чувств.

Яичница попала под влияние аномалии. Тот самый непредсказуемый сбой, которого мы опасались, настиг ее. И она уничтожила того единственного, кто мог ее остановить.

— Нет! — плача, кричит Таллула. Она слабо пинает наноробота, сопротивляясь, но ее это не спасает. Судорога проходит по всему ее телу, заставляя замолчать навсегда.

Короткие кудри обрамляют ее смертельно бледное лицо, неискаженное страхом. Кажется, будто Таллула всего лишь уснула. Она даже умерла красиво.

Это была моя последняя мысль перед тем, как Яичница склонилась надо мной.

Глава 11. Мультивселенная

Пульсар. Черная дыра — не конец, а только начало

Тьма.

Беспроглядная.

Холодная.

Пугающая.

Космос. Безграничный космос. Я парю в нем уже миллиард световых лет. Из пучины звезд выныривает, стрекоча, созвездие Дельфина. Над ним пролетает Орел, и Индеец прикладывает ладонь ко лбу, наблюдая за ним. Созвездие Геркулеса защищается Щитом от Рыси, голову которой венчает Южная Корона. Издавая щелкающую песнь, меня заглатывает Кит, унося далеко-далеко во Вселенную.

Из пучины тьмы выбраться