Город, которого нет 8 - Артемис Мантикор

— И как ты выбралась оттуда?

— Я начала охотиться на других таких же, как я. Но не для того, чтобы поглотить, а чтобы слиться. И не просто чтобы сожрать, а чтобы сделать частью себя и вобрать их вспышки памяти о жизни в материи, в райских или адских мирах. Ценностью был любой опыт… ну как, ещё вкуриваешь? Слышал фразу, «без пол литра не разберёшься»?

— Зачем тебе так важно меня напоить?

— Я лишь следую ритуалу. Я же не хочу умереть. А какие традиции о дружеских разговорах по душам знаешь ты?

— Они не обязательно заканчиваются алкогольным опьянением. Хотя, если ты не против, я просто закажу с доставкой очищающее кровь лекарство. Я видел здесь подобные.

— Потом будешь вызывать хоть зубную фею. Особенно если окажешься на тысячном и будешь творить миры щелчком пальца, создавая себе любой желаемый опыт. Пей.

Я потянулся к апельсину, и Саша одобрительно кивнула, принявшись чистить второй. Мне достался по вкусу напоминающий сицилийский, с красноватой мякотью. У Саши был янтарно-жёлтый, даже слегка неестественный для апельсина.

— Это последнее, что я могу тебе рассказать из того, что помню, — произнесла она. — Возможно, последовательно выслушав эту историю под крепкий глинтвейн, ты чуть-чуть больше поймёшь, что я такое. И тогда наши взаимоотношения могут значительно улучшиться. Может, ты станешь однажды для меня большим, чем напичканный энергией жизни биологический многогранник, называемый физической формой человека.

— И всё же, как ты вернулась?

— Ты не поймёшь, и тебе это не поможет.

— Недавно ты сказала, что я хитёр. Так может мне удастся перехитрить эту систему и создать похожий эффект иным способом?

— Хаха! Ну давай! — оживилась Саша. — Вообще, по-хорошему такие истории рассказывают под тяжёлыми наркотиками, чтобы прочувствовать всю глубину на своей шкуре, так сказать.

— Не волнуйся, у меня очень хорошая фантазия.

— Как и у всех изнанщиков. Но больше мне нечего сказать, Полярис. Меня несло дальше. Я не знаю, как далеко. Затем я смогла дотянуться до облака энергии, похожего на меня. Мы обменивались картинками воспоминаний, перенимая осколки памяти друг друга. И тогда у нас хватило вместе энергии, чтобы… сделать что-то. Я не помню, что было дальше. Здесь моя память обрывается.

— То есть ты не знаешь, что конкретно ты сделала?

— Следующее осмысленное воспоминание — я стою на коленях, держа на руках спящую бабу.

— Это был тот сгусток энергии?

— Не задавай глупых вопросов.

— А что было потом?

— Ничего. Баста. Хватит. Конец истории. Пей.

— Пью, — ответил я и допил чашку. Действительно, шло всё лучше и лучше, а тело согревалось.

Повисло недолгое молчание, пока мы пили волшебный напиток, пока Саша не продолжила, заставив меня поперхнуться.

— А на выходе меня встретила Луричева… Жрица потерявшейся падшей богини, которую я привела.

10. Дружеский разговор

— Погоди, она не бывший стиратель?

— И да, и нет, Полярис. Она старший стиратель, случайно выхваченный мной из неведомого места. Нисарин падшая богиня из другого мира. Несбывшаяся радость, если тебе это о чём-то говорит.

— Погоди, не та ли, что спит под Несбывшейся?

— Угу, она самая, наверное.

— Как получилось, что она осталась у третьих?

— Она не подпадает под негласный кодекс, — пояснила Саша. — Технически, она не может ни принять клятву первых, ни присоединиться к третьим. Луричева подсуетилась первой.

Я вспомнил слова Анны о том, что её там не было. Ну да, технически не было, но знать она может ещё очень много того, о чём умолчала в разговоре со мной.

— Что там делала Луричева?

— Хороший вопрос. Поделись, когда узнаешь ответ.

— Может знаешь, зачем ей эта спящая красавица?

— Она её любит. В религиозном смысле. А я была с той энергией, которую потом назовут богиней Нисой. Там, я вкушала её энергию так, как ты пьёшь подогретый забродивший виноградный сок из смеси самого дорогого и самого дешёвого вина в первом эхо.

— Как ты это сделала, кстати? — спросил я, кивнув в сторону бутылок.

— Я же говорю — хаос. У тех, кто с ним сталкивался настолько глубоко, всегда происходят чудеса. Находятся нужные вещи, или воплощаются случайные желания.

— Как тогда с Хеттарием?

— Рада, что ты понял. Хороший начальник. Я именно это тебе и сказала на том круге. Я не виновата, он сам пришёл.

Я развёл руками.

— Почти начинаю верить, что ты заботишься о подчинённых, — продолжила Саша. — Жаль, что хочешь угробить мир, удерживая бывшего стирателя от хаоса в момент четырёхсотого эхо, когда Город особенно слаб.

— Я надеюсь это не намёк на то, что ты всё же решила, что я предатель?

— Не все такие хитрые как ты. Но именно эта хитрость показывает тебя настоящего. По тем целям, которые ты перед собой ставишь, используя её. Я рядом, чтобы проследить, что твои опыты не зайдут слишком далеко.

— Это твоя личная инициатива?

— Иначе почему я тебе всё это рассказываю? — усмехнулась Саша. — Не бывает другой инициативы, только личная. Остальные — это чужая воля.

Она принялась в очередной раз доливать глинтвейн. Я чувствовал, что горячий градус ударил мне в голову, и налегал на закуску. Из всей еды, что принесла Саша — остались только цитрусы. В ход пошли мандарины и остаток кумкватов. Интересный фрукт, кожура слаще мякоти…

— С другой стороны… — вдруг продолжила почти шёпотом Саша. — … Город ведь ещё так мал и только растёт. Может быть ты — его новый виток эволюции? Глоток свежего воздуха? Вдохнуть — и осознать, стоит ли превращать твой аромат в кровь на моём топоре? Ведь зачем-то же я стремилась сюда попасть, вместо того, чтобы лететь к свету и узнать, что там дальше, за гранями известных стихий?..

Свеча к этому моменту сгорела наполовину. В чашке была последняя порция глинтвейна. В голове — плясали черти.

— Ну как тебе моя готовка?

— Впечатляет.

— Очень хорошо. Другой ответ мог бы нарушить непринуждённость дружеской беседы.

Чёртова свечка моргнула ей зеленью.

— Итак, ты скажешь своему лучшему другу, как именно ты собираешься совершить задуманное, не угробив при этом Город новой Несбывшейся?

Я задумался. Пока что звеньев цепи было