Ненормальный практик 10 - Отшельник Извращённый

— Опять ИГРЫ!

— Таков путь!

И они снова схлестнулись. Меч в меч. Хлопал воздух от ударов. Взметался пепел. У генерала Оды свисло правое крыло — Александр срезал сухожилие. Сам же едва отвёл лицо, как самый кончик катаны вырезал жирную борозду на его лице, чуть не лишив глаза.

Взрыв! Ода снова попал в мину!

Александр уклонился от атаки двух мертвецов, третий полоснул по кисти правой руки, хлынула кровь.

Ода ушёл в тень мертвеца.

— Хитрые контуры, Северов-доно! — прорычал японец откуда-то сбоку. — Но хитрости — это не Путь!

— Согласен, генерал, — стёр Александр кровь с лица, прислушиваясь. — Хитрости — не путь, а работа. Ещё и нудная.

И на него навалились разом двадцать мертвецов со всех сторон!

Юноша вопреки всему вставил меч в ножны, потёр ладони и бросился на воинов. Уклонился от первого и стукнул его ладошкой, поставив на нём пространственный контур. Кувырком увернулся от ещё двоих, пометив их ноги. Через следующего перепрыгнул, как через козла, оставив на плече печать. Метки были крошечными. Их не видел даже сам Ода. Но каждая теперь как окно для пространственного прыжка. Этого хватит для продолжения битвы — неизвестно, сколько она будет ещё длиться, ведь силы ещё есть, да и японец явно не устал. Мальчишка вынул меч, перекатился под замахом ближнего, ушёл от второго, зарезал третьего и четвёртого. Он начал вырезать непомеченных, провоцируя самурая на атаку. При этом юнец не пытался выкосить всех — то пятился, то кружил меж ними, используя их собственные тела как щиты друг против друга, что стоило ему ещё одной раны на предплечье, но он держался. В какой-то момент Ода исчез.

Юный Северов, делавший вид, что вовсю сражается с мертвецами, этого и ждал.

«Ударит в затылок. Сейчас!»

И пригнулся в последний миг — клинок катаны прошёл в миллиметре от его шеи и вспорол кожу на правом плече. Мальчишка зашипел, резко развернулся и попытался достать Оду мечом.

Не успел.

Японец уже ушёл в тень.

А затем заговорил, при чём не отовсюду, а спереди, проявившись из пепла. Впервые за бой он ступил на земь, а не парил.

— Ты удивительный противник, Северов-доно. Ни один воин, которого я встречал за сто девяносто лет, не продержался бы в моём Домене и минуты. Ты продержался уже шестнадцать. Но всё ещё не показал мне своей настоящей силы. Это печально.

Александр выпрямился. Кровь из ран пропитала рубашку до пояса. Обрубок мизинца всё также кровил, не регенерируя. Но глаза были всё такими же спокойными, с золотым светом.

— Наберитесь терпения, Ода-сан.

— Главное — чтобы не было поздно, Северов-доно…

И, зацепив пальцами край демонической маски, медленно стянул её. Та повисла на ремешке, у шеи.

Александр же хмыкнул.

Лицо японца было неимоверно жутким. Так вот какого его слияние. Кожа синевато-чёрная, как у утопленника. Вместо носа торчал острый, загнутый книзу чёрный клюв. Рот вроде как человеческий, но слишком-слишком широкий, уголки губ доходили до ушей, а за ними виднелись мелкие, острые зубы. Глаза не имели ни белков, ни зрачков — просто два круглых, маслянистых пятна запёкшейся крови.

И вот этот лик смотрел на юношу с нечеловеческим выражением. Скорбь, голод и нежность. Так смотрело божество Тэнгу. Ужасный горный дух японских преданий, которому ставили подношения, дабы тот не унёс ребёнка в горы.

— Что скажешь? — прокаркал японец.

— Скажу спасибо, что показался, — ответил Александр. — Это честь.

Старик прокаркал что-то нечеловечье, затем поднял левую руку.

Из пепла вновь поднялись фигуры. Не десятки, как раньше. Сотня. Эфир, которым они были сотканы, теперь был не серым, а красным с чёрным отливом. Каждый из поднявшихся самураев нёс на себе тяжёлую ауру.

— Эти другие, — глухо произнёс Тэнгу. — Каждый из них Архимагистр Третьей ступени. Я придерживал их до концовки. Пора заканчивать, Северов-доно.

Сотня Архимагистров одновременно атаковали.

И началось то, что нельзя было называть дуэлью.

Юный Александр работал на пределе. Короткий меч превратился в размытый золотый росчерк. Мальчишка уходил влево-вправо от катан, нырял под них, рубил противникам головы, ноги, руки — те всё не заканчивались. Каждая атака отнимала силы, лишала крови, дыхания, эфира. Он положил тридцать самураев! Те рассыпались пеплом, как и предыдущие, но тут же собирались вновь! Сотня не уменьшалась!

Тэнгу наблюдал, не двигаясь. Маслянисто-красные глаза следили за мальчишкой Северовым по-особенному, будто пытался запомнить его — как тот отважно дерётся. Как изящно двигается. Как скупо атакует, затрачивая минимум сил. И всё же — юный имперец пропускал удары. Тенденция такова, что через полчаса — мальчик получит такой урон, что посыпется. А наблюдать за падением столь прекрасного мечника не имеет никакого удовольствия для старого японца. Пора прервать жизнь мальчишки, пока его танец ещё красив.

Самурай крепче сжал катану.

«Пора, юный имперец, ты удивил меня, и достоин быстрой смерти.»

Перерубленная марионетка позади Александра растворялась в пепле, как из её тени вылетел Тэнгу. В прошлый подобный раз мальчишка каким-то образом умудрился убрать голову, но вот убрать спину? Такое не выйдет. Японец воткнул катану остриём прямо меж лопаток!

И с губ Тэнгу сорвалось последнее слово. Тихое, ласковое:

— Прощай.

Катана прошила спину юнца, пробив накидку, рубашку, целясь прямо в сердце. Идеальный удар Лорда в полном Слиянии, помноженный на усиление собственного Домена. Удар, после которого практик должен не просто умереть, а перестать существовать. Катана шла без сопротивления. Вошла по самую цубу, будто погрузилась не в человеческое туловище, а в бездонную воду.

Тэнгу вдруг замер.

Маслянистые красные очи расширились, насколько вообще могли расшириться такие глаза. Мозг, отшлифованный двумя веками битв, не понимал ЧТО ПРОИЗОШЛО.

ЧВЯК.

Мальчишка, не разворачиваясь, ударил левой рукой с зажатым в ней последним кинжалом, который у него оставался. Обратным махом, через плечо, не глядя, и всадил в шею Тэнгу. Точно в сонную артерию, проходящую под кадыком. По самую рукоять.

Бой остановился.

Сотня мёртвых Архимагистров застыла, будто кто-то остановил время. А затем стали медленно-медленно осыпаться в пепел.

Тэнгу выронил катану. Та вывалилась из спины юноши и упала.

Александр отпустил рукоять кинжала, после чего развернулся.

Самурай ещё стоял, но колени уже подламывались. Из-под кинжала, торчащего в шее, толчками сочилась чёрная кровь.

Северов подхватил его под локти и мягко, осторожно опустил на пепел. Сам присел на колено рядом, придерживая старика за плечи, дабы тот не упал на