Казачонок 1861. Том 8 - Сергей Насоновский

После этих слов Остап стиснул зубы и опустил глаза. Видно было, что гибель Азамата он принял близко к сердцу. Я тоже на миг замолчал, опасаясь, не перегнул ли палку.

— Я тебе не в укор говорю, — продолжил уже спокойнее. — Просто повторения твоих выкрутасов мне не надо. Семья у меня тут, мальчишки на попечении, можно сказать. И ради одной дурной башки подставлять под плаху их головы я не собираюсь.

Остап побарабанил пальцами по столу. Взгляд у него стал колючий.

— А ежели я сам пойду? Без вас.

— Да ради Бога, — пожал я плечами. — Это решение твое. Опыт у тебя уже имеется, один ты в те края хаживал, знаешь, что к чему и чем это кончилось.

— И то верно, — вставил Туров. — С силой у тебя, Остап, все в порядке. Пора бы и разум в дело пускать, без него туго жить.

Ворон хмыкнул, но спорить со старым рубакой не стал.

Я подался вперед.

— Ты пойми главное. Я не торгуюсь с тобой, будто на базаре. Просто расклад объясняю, как есть. У меня люди, кони, свой порядок. Я своим умом живу. У тебя мастерство имеется и шашки родовые, которые, по существу, только тебя и примут. И если голова у тебя на плечах есть, если не забыл ты слов деда, когда он тебе шашку передал, то должен еще и род свой продолжить. Или не было такого?

После моих слов Остап будто сразу сник.

— Было, Гриша, было. Дед именно это и сказал. Думал я, конечно, как не думать, но все вот как-то…

— Ну так у тебя сейчас для этого все есть, кроме свободы. А с ней еще кумекать и кумекать. Дел ты наворотил немало, и как теперь с этим быть, пока не ясно.

— Однако чего ж старшим должен быть именно ты? — никак не сдавался азовец.

— Хотя бы с того, что ты сейчас вне закона. В станице у меня свои, и отвечать потом тоже мне. Под удар моих казачат, мой дом и мое имя я никому ставить не позволю. Потому и решать буду я, если ты к нам примкнуть вздумаешь.

Остап некоторое время молчал, потом вздохнул и качнул головой.

— Добре. Допустим. А что взамен?

— Взамен, — сказал я, — не брошу тебя на дороге. Сначала попробуем забрать твои вороньи шашки. Это сейчас первое дело. Потом, если все сладится и след не оборвется, помогу выйти на Дауров и до Бажецук добраться. Но только если дурить не решишь. Делать все надо с оглядкой и по уму.

— А ежели она сама говорить со мной не захочет? — тихо спросил Остап.

— Тогда это уже будет не моя вина, — ответил я. — Я тебя довести помогу, но в ваши душевные страсти лезть не собираюсь.

— Вот это правильно сказано, — хмыкнул Туров одобрительно.

Остап вздохнул. Видно, и его самого грызло, как теперь у них с Лисичкой все сложится после гибели Азамата.

— Добре, — произнес он наконец. — Я согласен, Григорий.

Мы пожали друг другу руки. После этого Остап долго смотрел на меня, а потом неожиданно улыбнулся.

— А ты, выходит, и впрямь себе на уме, казачонок.

— Поздно о том догадался, — буркнул я.

Туров тихо рассмеялся.

— Теперь еще одно, — сказал я. — Пока ты в розыске, в открытую тебе в отряд не войти. Во всяком случае, пока мы ничего не придумали.

— Это я и сам понимаю, — скривился Остап.

— Нет, не до конца понимаешь, — покачал я головой. — Потому слушай. По станице тебе сейчас шляться вообще нельзя. Для всех в округе тебя здесь попросту нет. Ты же помнишь Солодова из Ставрополя.

— Кто ж эту крысу забудет, — оскалился Ворон.

— Так вот, он вполне может подозревать меня в укрывательстве особо опасного разбойника. Да и Семена Феофановича тоже. Так что и тут тебе опасно.

— А жить мне где? — спросил он уже с явным раздражением.

— Сегодня здесь посидишь, — кивнул я на Турова.

Остап хмыкнул.

— Думаешь это по моей прихоти? — спросил я и сам ответил. — Это по твоей горячности, дурости или лихости. Сам можешь причину выбрать, чего уж теперь.

Ворон вздохнул тяжко, а я продолжил:

— Потом, даст Бог, может, и придумаем, как тебя из тени вывести. Но это потом. Нам сейчас нужно думать на ближайшие дни, а не на годы.

Сказав это, я на миг задумался.

Выходило занятно. Я ведь и без Остапа собирался в те края. Не ради него, конечно, а по своей прихоти. Очень уж засела в голове одна мысль. Бекетов сказал, что числа четырнадцатого или пятнадцатого, может статься, государь будет делать смотр Майкопских укреплений.

Разумеется, моих казачат и Остапа Ворона я к государю и близко не подпущу. Азовца сейчас, поди, по всему Кавказу ищут.

Также нельзя забывать было, что места там неспокойные. Хоть район и прикрыт русскими укреплениями, нападения на разъезды случаются постоянно. Значит, двигаться придется скрытно, с моей воздушной разведкой. Крупные аулы обходить стороной, если только заранее не выйдет договориться с хозяевами по-хорошему.

Я быстро прикинул расстояние. До Майкопского укрепления через горы нам почти две недели ходу. Это если идти споро, без больших задержек и уж тем более без стычек с местными. А нынче уже шестое число. Стало быть, к пятнадцатому я туда вероятнее всего не поспею. Шансов увидеть императора все меньше и меньше. С другой стороны, не так уж это и страшно. Ведь это всего лишь моя прихоть, баловство можно сказать. А вот решить вопрос с вороньими шашками и самим Остапом куда важнее.

Если государь где-то задержится по пути, может еще и нагоню. А нет — тогда Хана подниму повыше и сверху на монарха погляжу хотя бы соколиными глазами.

Жаль только, что глаза эти соколиные фотографировать не умеют, с ироничной усмешкой подумал я, иначе был бы у меня полноценный дрон под названием "Хан". Впрочем, я и так неплохо устроился на сей счет.

— Значит так, Остап, — я снова глянул на Ворона. — До утра со двора Семена Феофановича ни ногой. Завтра еще до рассвета мы выдвинемся из Волынской, а ты нас на выезде подождешь.

Остап